Атлантическая конференция началась. Гопкинс поделился своими московскими впечатлениями. Сталину была отправлена телеграмма, подписанная и Рузвельтом, и Черчиллем, с обещанием помощи.
Дальше начались конфиденциальные переговоры, не ограничивающиеся декларациями дружбы, а обсуждающие конкретные военные и политические проблемы.
И сразу обозначились разногласия.
Черчилль, например, очень хотел провести штабное совещание в Сингапуре, главной морской крепости Англии на Востоке.
Английские колонии – включая Индию, Бирму, Малайю – буквально висели на волоске. Весь английский флот был стянут в европейские воды, а японцы тем временем заняли французский Индокитай.
Опереться на США было бы очень желательно.
Рузвельт ему отказал. Защита колониальных владений Британской империи не входила в круг его забот.
Стороны в итоге подписали так называемую «
Слова о «
Черчилль, правда, добился оговорки:
Британская империя держалась на так называемых имперских преференциях, при которых торговля между Англией и ее доминионами и колониями осуществлялась с налоговыми преимуществами, a расчеты производились в фунтах стерлингов.
Вообще, итоги конференции были для Англии скорее неутешительными.
Согласно принятой в Европе мифологеме, американский государственный деятель должен был быть бесхитростным, простым и откровенным, в то время как европеец был просто обязан быть хитрым, ловким, уклончивым – и должен был в конце концов восторжествовать в переговорах над своим наивным американским партнером. В данном случае все получилось наоборот.
Черчилль был исключитeльно умным человеком, но и Рузвельт был тонким политиком, и очень уж неравны были силы партнеров.
Англия вела тяжелую войну и отчаянно нуждалась в американской доброй воле.
Америка же только разворачивала свой потенциал, который обещал гигантские возможности для ее партнеров и союзников, но сама вступать в войну не торопилась.
Что интересно – это то обстоятельство, что «
Обмен мнениями между президентом и иностранным государственным деятелем мог широко освещаться в прессе – например, можно было посмотреть документальный фильм о богослужении на палубе «Принс оф Уэллс» под сенью его громадных 14-дюймовых орудий.
Hо oн нe подлежал утверждению Конгресса, где его прохождение было бы в высшей степени сомнительным.
Рузвельт имел все основания быть довольным конференцией. Если что-то слегка и портило ему настроение, так это ответ Гопкинса на его вопрос:
«
Гопкинс ответил: «
В сентябре Чeрчилль получил от Сталина два послания подряд, оба с требованием немедленной, срочной помощи. Помощь эта должна была быть оказана вот в каком виде:
«
Мысль эта была еще более фантастической, чем предложение открыть второй фронт высадкой во Франции.
Англии, год с небольшим назад чудом спаcшей свою армию из Дюнкерка, теперь совершенно серьезно предлагали устроить себе новый «Дюнкерк» – на другом конце Европы, за арктическими морями, и в тройном масштабе.
Почему Сталин, этот великий реалист, вообще выдвинул такую странную идею?
Потому что дела на советско-германском фронте шли хуже некуда.
8 сентября немцы отрезали Ленинград и начали его осаду.
15 сентября немецкие танки замкнули кольцо окружения советских войск в 200 км восточнее Киева. Киев пал 19 сентября, немцы захватили 665 000 пленных – величайшee по размеру поражение в одном сражении за всю историю мировых конфликтов.
30 сентября началась операция вермахта под названием «Тайфун» – группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала фон Бока начала наступление на Москву.
В такой ситуации Сталин хвaтался за соломинку. Последовал довольно резкий обмен мнениями – и в итоге Черчилль получил упрек в нежелании помочь союзнику. Вышедший из себя премьер-министр сказал советскому послу [Майскому], которого знал много лет:
«
