Она так уверенно произнесла эти слова, что Белосельский понял, что он совершил ошибку, придя к Удаловым домой. Лгать подруге детства он не сможет.
– Удалов пропал, - сказал Белосельский.
– Я так и знала, - прошептала Ксения. - Не надо было нам его отпускать.
Ксения первой вошла в комнату и без сил опустилась на диван. У нее хватило духу лишь протянуть руку к буфету и показать Белосельскому, где стоит валерьянка.
Накапав лекарства, Белосельский сел на стул и подождал, пока Ксения окончательно возьмет себя в руки. Все в этой комнате возбуждало в нем детские воспоминания. Сколько проказ было задумано здесь, сколько шпаргалок написано, сколько томов энциклопедии прочитано!
– Извини, Коля, - сказала Ксения. - Но пойми меня правильно.
– Я все понимаю, Ксения, - сказал Белосельский.
– Он бросает меня одну, с двумя детьми, уматывает неизвестно куда ради сомнительной космической дружбы. А теперь вот это! Он себе новую бабу нашел! - произнесла вдруг Ксения громко и ударилась в слезы. - Стонет мое раненое сердце.
– Ну погоди, при чем тут баба? - возразил Белосельский. - Твой муж уехал делегатом на съезд, прошло всего четыре дня, а пропал он только сегодня утром...
– Что, мало ему времени? Достаточно. И не утешай. Не утешай. Если не баба, значит, он погиб!
– У тебя все крайности, - сказал Белосельский. - Я-то подумал, что он по дому стосковался, уже вернулся. Иначе бы и не стал тебя так поздно тревожить.
Но Ксения не слушала утешений Белосельского. Она решительно поднялась, распахнула дверцы шкафа, достала оттуда выходное платье, бросила на диван и приказала Белосельскому.
– Отвернись.
– Ты чего задумала? - спросил Белосельский.
– Лечу туда. Без меня им не обойтись. Если уж я его не найду, никто его не найдет. Окрутит она его, как пить дать.
– Но как же так, ночью, без договоренности...
– Вот ты сейчас и договорись. Гуманист ты, в конце концов, или нет?
– Гуманист, - согласился нехотя Белосельский.
– Тогда звони им, чтобы присылали транспорт. Без замедления. Не смогли моего мужа сберечь, будут со мной сотрудничать.
– Ксюша, Ксюша... - пытался урезонить ее Белосельский, но Ксюша уже обернулась к другу детства округлой спиной и приказала:
– Застегни молнию. Надо бы мне поменьше мучного есть.
И, застегнув молнию, Белосельский пошел к телефону. Он знал, что с разъяренной Ксенией Удаловой ему не справиться.
– Я не зря провел две недели в подземелье и выдержал пытки этих мерзавцев, - сказал карлик, когда они оказались в его камере. - К счастью, в камере нашлась лопата, которую забыли унести после ремонтных работ. Я выкопал подземный ход и совершенно случайно попал прямо в подвал лаборатории знаменитого профессора.
– А где профессор? - спросил Удалов, прислушиваясь к тому, как взволнованно переговариваются за стеной палачи. Через минуту они обязательно увидят дырку под потолком.
– Профессор не выдержал в себе микроба и умер от стыда и унижения. К счастью, его лаборатория была закрыта на ключ и микробы не догадались ею воспользоваться. Я полезу первым, я потоньше тебя, а если будешь застревать, я тебя буду тянуть. Но тебе придется раздеться.
– А если там холодно?
– В одежде ты застрянешь. Я сам копал, точно знаю.
Удалов колебался. Ему было неловко остаться без верхней одежды в чужом мире. Но в голосе карлика звучала такая уверенность, что Удалов подчинился, сбросил пиджак, рубашку, начал снимать брюки и замер, услышав прямо над головой торжествующий крик:
– Вот он! Держите его!
Удалов взглянул вверх. Там, в дыре, торчали две головы в водолазных шлемах. Палачами оказались бывший могильщик и прекрасная Тулия.
Карлик уже нырнул в подкоп и крикнул оттуда:
– Скорее!
Удалов наступил на брючину, чуть не упал. Его спасло лишь то, что преследователи в желании скорей пробраться сквозь дыру, мешали друг другу и застряли.
Удалов нырнул в черный зев подкопа. Впереди слышалось частое дыхание карлика. Стены подкопа сжимали тело Корнелия, и он мысленно поблагодарил карлика за то, что тот посоветовал раздеться. В пиджаке Удалов давно бы застрял. Впрочем, он и без пиджака раза три застревал, и карлику приходилось тащить его за уши.
Через несколько минут, измаранный в земле, исцарапанный, измятый, с горящими ушами, Удалов стоял в подвале лаборатории покойного профессора. Вокруг высились приборы и аппараты, горели светильники - все, к счастью, оставалось таким же, как в тот момент, когда профессор попал в плен к микробам.
– Что теперь? - спросил Удалов.
– Профессор занимался проблемой мгновенных путешествий, - сказал карлик. - Проблема еще совсем не исследована. Вот из этой машины можно ступить в один из миллионов миров Галактики. Только не знаю, в какой попадем.
– А может быть, нам здесь остаться? Доберемся до космодрома, залезем в корабль...
