Назвался груздем — полезай в кузов! А назвался князем — так уж грязь и дерьмище станут твоим постоянным обиталищем. Что? Рассчитывал на лимузин, костюм в клеточку, ванну и чашечку кофе? А кого это интересует? Вперед, ёханый Бабай, причинять добро и наносить радость, потому как богохранимое отечество в опасности! А князем станешь, да. Но это не точно.
Рогатая голова разлетелась на мелкие ошметки, мощное туловище рухнуло на землю, фонтанируя кровью из обрубка шеи. Пепел взвился в воздух густым облаком. Я убрал от глаз окуляры бинокля и глянул на Эсси. Она, отстрелявшись, деловито что-то подкручивала крохотной отверточкой в своем диковинном оружии, подстраивала, щелкала крутелками на прицеле.
Мы лежали на вершине утеса, на плащ-палатке, в удобной ложбинке меж корнями огромного дуба, среди густой травы и одуванчиков. И наблюдали за Хтонью, которая раскинулась внизу. Багровые, пронизываемые сполохами небеса, покрытые черным пеплом поля и холмы, искореженные скверной, перекрученные деревья без единого листика, закопченные зловещие античные развалины на горизонте — вот как выглядела Паннонская Аномалия или Инферно, с самой ее границы.
— Целилась в ухо, попала в лоб! Прицел не откалиброван, — пояснила Эсси, поймав мой взгляд. — У нас еще есть время пострелять?
— У нас вагон времени и целое стадо демонов на выпасе, — усмехнулся я. — Стреляй сколько влезет!
Эльфийка кивнула, положила толстый, укутанный странного вида коробом ствол винтовки на свой рюкзак, поерзала на коврике, устраиваясь поудобнее, уперла приклад в плечо, приложилась к прицелу… Я тут же уставился в бинокль на стадо крупных прямоходящих рогатых тварей с бараньими бошками, которые бодались внизу. Черная шерсть, красная кожа, мускулистые верхние конечности-руки, нижние — мохнатые, с копытами. Только дурацкой косы в лапах не хватает и будет чисто юнит седьмого уровня из третьих «Героев Меча и Магии»! Конечно, хорошее место Инферной не назовут, это понятно.
— Ох, мать! — сказал я, когда еще одна рогатая голова разлетелась на куски, а монстры порскнули в стороны, смешно вихляя курдюками и поднимая клубы пепла. — Что — снова не откалибровала?
Послышалось легкое гудение: конденсаторы чудо-оружия набирали энергию из артефактной батареи, которая крепилась сбоку от ствола рядом с магазином боепитания. Эсси еще раз глянула в прицел:
— Почему не откалибровала? — удивилась девушка, увидев результат стрельбы и перекатилась на спину, приближаясь при этом ко мне вплотную.
— Ну, опять в лоб попала! — я не удержался и положил ей ладонь на талию.
Знаю, что не время и не место, но удержаться — не могу! Ну, нравятся мне все эти ее приятные изгибы, что делать? Благо, вместо брони на ней обычная камуфляжная джерси, и в тыл нам никто точно не зайдет, и врасплох не застанет.
— Так я и целилась в лоб! — состроила гримаску она, но руку мою не убрала. — Давай, я их достреляю? Мы ведь никуда не торопимся?
— Не торопимся, — я отложил бинокль. — У нас режим наблюдения, поиска и свободной охоты.
— Тогда дай мне фиников и приподними свою тяжеленную лапищу! А то мне «Гаусс» перезаряжать неудобно!
Я потянулся к своему рюкзаку за мешочком с сухофруктами и только тут сообразил:
— А зачем перезаряжать? Аккумулятор сел? Это с пяти выстрелов? Не-е-ет, такие пушки нам не нужны, задолбаемся батарейки таскать! — вся задумка с этим электромагнитным ускорителем масс, облеченным в корпус снайперской винтовки и выполнявшим ее же функции, заключалась в том, чтобы ничего не взрывать и вообще — не использовать порох.
Это могло очень скоро пригодиться. Но аккумуляторы-то оказались тяжеленькие, а пять выстрелов — это курам на смех! Это что получается, лоханулся я с подарочком?
— Ничего не сел! — отмахнулась она, принимая финики. — Я просто хочу проверить разные заряды. Кстати, дай мне батарейку с красненьким кружочком.
Закинув в рот сладкий сухофрукт, она снова повернулась на живот, оттопырив попу, и принялась водить стволом винтовки, выбирая себе цель.
— Что значит разный заряд? — я нашарил параллелепипедик аккумулятора и сунул его ей в руку.
Несмотря на то, что агрегат этот притащил именно я, соображала в таких штуках больше она. А в том, чтобы спросить что-то у того, кто в этом больше соображает, нет ничего постыдного, это я вам точно скажу. Эсси выщелкнула батарею с белым кружочком, которую использовала только что, и пояснила:
— Разные стихии. Белый — воздушники заряжали, красный, соответственно — огневики. Водные отмечаются синеньким, земляные — зелененьким. Все проще простого!
Ага — проще простого! Мне оставалось только репу чесать: для меня эфир был единым, и вся эта мана-прана-саирина, которая вилась в пространстве, представлялась чем-то вроде статического электричества, рассеянного в грозовых облаках… А тут — вона как! Заряд разный!
— Гляди, что будет! — радостно поерзала солнышко лесное, теперь совершенно неотличимая от моего менеджера по киллингу.
Я глядел. Бегущие курдюки тварей, которых мы между собой именовали не иначе, как дьяблами, мелькали на расстоянии метров в семьсот. Пык! Вж-ж-ж-ж… Винтовка стреляла тихо. А дьябал орал громко. Орал, бегал и горел! Почти как Филиппушко Текели во время инициации на ступенях библиотеки.
— Хренассе! — сказал я. — Эк его пробрало!
