Следующим в кабинет (собственно, в контору местной администрации) вошел скотник по фамилии Иван Лихих. Тихий человек, не числилось за ним никаких жалоб. А вот из протокола, составленного участковым, следовало, что «у входа в Дом культуры перед концертом скотник Лихих с особой циничностью проник рукой под кофточку потерпевшей, повалил на бетонную скамейку и вел себя по всякому». То есть на глазах многочисленных свидетелей именно этот тихий скотник пытался изнасиловать восемнадцатилетнюю студентку философского факультета. При этом Ольга Макарова, белокурая студентка с наливными щечками и пронзительной голубизны глазами, в момент нападения держала в руках первый том труда Шпенглера «Закат Европы». Предполагалось, что она выступит с небольшим докладом перед односельчанами, расскажет об ошибках европейского светила, но скотник Иван Лихих «втоптал в пыль толстую книгу и повалил потерпевшую на скамью».
«А ты-то чего бросился на девку?» – поразился Повитухин, отправив скотника прочь и вызвав в кабинет третьего подозреваемого, которым оказался мальчишка примерно четырнадцати лет. – «Ты машины моешь. Ну и мыл бы. Ах, ты рядом оказался случайно? Ну и что? Сразу бросаться? Старика понимаю, скотника понимаю, но ты-то?»
«А чего она фуфырится?»
«Что значит фуфырится?»
«А то самое! – дерзко отрезал мальчишка. Вид у него был недоумевающий, он сам чего-то не понимал. – Я машины мою, а она рядом прохаживает, фуфырится, отражается в лобовике».
«Разве это причина? – Повитухин заглянул в протокол. – «Грубо хватать потерпевшую руками… не давать вставать… ругаться цинично…»
«А чего она фуфырится?»
Правда, четвертый разговорился.
«Я ничего такого не хотел», – разговорился доктор химических наук по фамилии Энгельс. Чтобы не усложнять проблему, следователь Повитухин сразу стал его называть Иваном Ивановичем. Боялся вслух произносить: «А вот скажите, пожалуйста, почему вы, гражданин Энгельс…» Ученый поглаживал ладонью окладистую бороду и старался ничего не скрывать. Да, не скрывал он, это он привез своего аспиранта из города на открытую дискуссию о будущем, объявленную местным Домом культуры. А студентка философского факультета Макарова действительно обещала присоединиться к выступающим в клубе. Родители ее живут тут, в селе Убино, вот она и приехала самостоятельно. «Стыд какой», – время от времени повторял доктор химических наук. И бормотал негромким неприятным голосом: «Мы вскрывали их гробы и срывали покровы, в которых они покоились… Мы нашли священную мумию царя… Мы сорвали золото, которое нашли на священной мумии, и амулеты, и украшения, и покровы, в которых она покоилась… Мы нашли также супругу царя, и мы сорвали с нее все ценное, что было на ней…» При этом Иван Иванович не тянул на сумасшедшего.
Повитухин даже вынужден был заметить: «Ну, сорвали… Это верно… Это я насчет покровов… Но вы ведь не все ценное сорвали, что было на царице, а кофточку со студентки! А она даже не с вашего факультета».
«При чем тут это? Я цитировал показания каменщика Хапи».
«Хапи? – насторожился следователь. – Кроме аспиранта с вами был еще каменщик?»
«А еще был ремесленник Ирамун, – охотно и с нехорошим подтекстом перечислил химик. – И феллах Аменемхеб. И водонос Хамауз. И три невольника – Энеусфер, Аменемнуфер и Хапирес».
«Свидетели не подтверждают, что вы были с компанией иностранцев, – сухо возразил следователь. – И участковый пишет совсем другое. Вот. «Сорвал с упавшей кофточку в присутствии собственной жены, которая бегала вокруг и всем кричала, что ее муж насильник».
«Да не жена это. Самая обыкновенная женщина из местных. Она действительно кричала, что ее муж насильник, но групповуху вы мне не шейте, – выказал неожиданные правовые познания доктор химических наук Энгельс. – Я всего лишь процитировал древний папирус. Расхитители гробниц пользовались в своем ремесле гибким металлическим щупом и собственным носом. – Он глянул на Повитухина, будто пытался подсказать что-то. – Они улавливали носом слабые запахи тления, легко определяли, где находятся гниющие саркофаги и просмоленные пелены».
«Но вы-то шли не на запах тления!»
Короче, убедительных объяснений никто не привел, а местный участковый Григорьев вообще поразил следователя. Это именно он отбивал потерпевшую от толпы насильников. Но при этом, утверждали некоторые свидетели, участковый не столько оттаскивал свидетелей, сколько сам пытался прорваться к потерпевшей. Ему сильно мешали скотники, но человек опытный, участковый пробился куда надо. Схватив за руку, привел потерпевшую в пустующий кабинет директора Дома культуры, посадил на стул, записал ее показания и только после этого бросился на плачущую.
«Зачем, зачем вам это понадобилось?»
Участковый бессмысленно улыбался:
«Ваш дискурс меняет мой ракурс».
Эти слова доконали Повитухина и он пригласил в кабинет сразу всех насильников.
