— А теперь вот направо! — скомандовала Сандра, словно давно облазила здесь все закутки и теперь уверенно вела их к цели. Идя по галерее, они подивились ее длине. Очевидно, все место под пустырем было занято подземными сооружениями. Пока они шли, Бизоль заглядывал во все двери, выходившие в галерею. Некоторые из них были закрыты, другие пусты. Где-то спали люди. В одной из комнат яростно спорили три человека, размахивая руками. Старый седой иудей, повернувшись к Бизолю сердито заорал:
— Немедленно закройте дверь!
— Извините, — опешил Бизоль и поспешно выполнил его просьбу.
Навстречу попадались спешащие куда-то люди, но они не обращали внимания на заблудившуюся троицу. Лишь один из них, с выбритой на голове чертой — от затылка ко лбу, подозрительно покосился на них.
— Эй! — крикнул он им, когда они прошли мимо.
— Ну что еще? — обернулся Бизоль. — Мы торопимся.
— Вы не видели Беф-Цура?
— Сами ищем!
— Ну тогда вы напрасно идете в эту сторону. Я только что оттуда, — и странный человек скрылся в одной из комнат.
— Какая-то чертовщина, — пробормотал Бизоль. — Что здесь происходит?
Спустившись еще на один пролет, они увидели, что на четвертом подземном этаже лестница заканчивается. Конец ее упирался в освещенную площадку, по которой прогуливалось несколько человек. Негромко журчали их голоса. Возле стены стоял прибывший позавчера утром железный сундук. Как такая огромная махина была спущена по лестнице — было непонятно. Наверное, здесь существовал какой-то еще проход, для подобных грузов.
— Вон тот, взлохмаченный, с проседью, — узнал среди прогуливавшихся Виченцо, — раввин назвал его Бером. И сам раввин тут.
Облокотившись о перила, все трое смотрели вниз, с высоты галереи.
— Вы знаете, для обычных фальшивомонетчиков, здесь слишком большой размах, — проговорил Бизоль. — Это либо ночной шабаш нечисти, либо подпольный цех по изготовлению обмороков.
— И уж больно пахнет иудейским духом, — добавил Виченцо.
По лестнице спускались три человека, споривших давеча в комнате. Они присоединились к тем, внизу, и седой иудей, накричавший на Бизоля, пнул ногой огромный сундук.
— Любопытно, что же там находится, — прошептала Сандра, прижавшись к супругу.
Между тем, посовещавшись, люди внизу столпились возле железной махины.
— Приступайте, Беф-Цур, — обратился Бер к раввину. Тот подозвал двух охранников с молотками и стамесками, и они начали сбивать крышку.
— А он там не задохнулся? — встревожено спросил седой иудей.
— Он усыплен, — произнес Бер. — Почти что мертв. Индийские снадобья, которые применили к нему, способны погрузить человека в сон на три месяца. Кроме того, еще два месяца из него постепенно стирали всю память, превращали в младенца. Но в такого младенца, которому требуется минимум пищи, и который способен выполнить любое приказание. Не беспокойтесь.
— Я беспокоюсь о другом, — произнес старик. — Можно ли теперь наполнить его мозг нужной нам информацией, или он настолько деформирован, что уже ни на что не годен? Тогда ваши усилия, Бер, были напрасны. Этот человек станет бесполезен.
— Это не человек, — усмехнулся Бер. — Во-первых, он — гой, а значит ниже домашней скотины. Во-вторых, он уже превращен в демона, потерявшего память. Ну, а в-третьих, если ваши усилия будут напрасны, то мы отправим вас обратно на вашу кафедру в Толедо, а его все равно как-нибудь используем. Правильно, Беф-Цур?
— Разумеется, — подтвердил раввин. — В качестве мишени для моих учеников.
Охранники торопливо сбивали крышку с железного сундука.
— Ты понимаешь? — Виченцо сжал руку Алессандры. — Негодяи…
— Это хуже, чем я предполагал, — тихо произнес Бизоль, пораженный услышанным.
— Вот какое варево они здесь готовят, — отозвалась Сандра.
Крышка наконец-то поддалась, и охранники отодвинули ее в сторону. Сами они, мельком заглянув внутрь, уступили место Беру, Беф-Цуру, профессору из Толедо и другим.
— Это и есть исполнитель нашего плана, — чуть торжественно пояснил ломбардец. — Вынимайте его.
Бизоль, Виченцо и Сандра напряженно всматривались в то, что творилось внизу. Охранники наклонились над сундуком и вытащили из него безвольное тело человека в изодранной, но когда-то, дорогой, изысканной одежде. Лицо этого человека заросло густой щетиной. Они положили его около стены и отодвинулись.
Внезапно Бизоль в испуге отпрянул назад и закрестился.
— Свят, свят, свят! — повторял он, не в силах оторвать взгляд от лица лежащего внизу рыцаря. Он узнал его. Этим человеком, превращенным в куклу, был Робер де Фабро! Тот самый Робер де Фабро, с которым он бился на турнире в Труа, и которого потом увидел мертвым на дороге из Адрианополя в Константинополь, лежащим с обгоревшей головой в потухшем костре!
— Не может быть! — прошептал Бизоль.
И, словно специально объясняя для него, Бер проговорил, обернувшись к Беф-Цуру:
