— Послушайте! — произнес агент, желая остановить кровопролитие. Но он не успел договорить. Кинжал в руке обернувшегося Кавальканти мгновенно вонзился ему в сердце. Пока Чекко вытаскивал окровавленное острие, Аршамбо, оттолкнув рыцаря и бросив корзинку, со всех ног кинулся бежать по улице, чудом избежав смерти. А Чекко, выяснив, что ему было нужно, не стал его преследовать. Он быстро вернулся на подворье, собрал своих латников и уже через час выехал из Иерусалима в Яффу.
А возле Тампля началось невиданное оживление: у ворот появились три зеленщика с лотками, под фартуками которых виднелись плохо скрываемые мечи; неподалеку застряла телега с пятью добрыми молодцами; чуть дальше — прогуливалось несколько пар, с бессмысленным видом изучая крыши домов; на соседних улицах разместилось три десятка латников, толпящихся в подворотнях. Соглядатаи Глобштока донесли, что Гуго де Пейн, Зегенгейм и остальные рыцари въехали в Иерусалим, и подагрический барон приступил к завершению операции. Для этой цели он задействовал целую роту солдат, словно собрался захватывать особо опасного преступника, способного махнуть крыльями и улететь.
Агент Христофулоса, так и не дождавшийся своего напарника с кислым молоком, с изумлением наблюдал из окна дома за всеми этими приготовлениями. «Вернется Никифорос, — то-то подивится!» — подумал он. Но тело Никифороса, найденное в темной подворотне молочником, уже было отправлено в морг и отнесено к разряду неопознанных трупов, которые появлялись время от времени в Святом Городе…
Группа всадников из двенадцати человек — рыцари и их оруженосцы — во главе с Гуго де Пейном, выехала на улицу, ведущую к Тамплю. Неожиданно дорогу им преградили высыпавшие из-за деревьев и подворотен какие-то люди с обнаженными мечами; сзади тоже показались вооруженные до зубов латники, а с крыш соседних домов на них направили свои стрелы два десятка лучников.
— Встречают по-королевски! — произнес де Пейн, сдерживая коня. Милан Гораджич и остальные потянулись к мечам. Навстречу им выехал на прихрамывающей, как и сам барон, лошади Гюнтер Глобшток.
— Людвиг фон Зегенгейм! — торжественно и громогласно объявил он. — Отдайте мне ваше оружие! Вы арестованы по указу иерусалимского короля Бодуэна I.
— Что-что? — переспросил Людвиг, надвигаясь на него и тесня своим конем.
— Если вы окажете сопротивление, мы применим силу! — выкрикнул Глобшток, теряя равновесие и чуть не свалившись на землю
— Граф! — остановил Зегенгейма Гуго де Пейн. — Предъявите ваши полномочия! — обратился он к барону. Тот поспешно и с каким-то облегчением вынул бумагу и протянул де Пейну.
— Подпись самого короля, между прочим! — обиженно произнес он. — Так что давайте по-хорошему…
— Ты что-нибудь понимаешь? — обернулся Гораджич к Норфолку.
— Только то, что этот дяденька хочет упрятать победителя сельджуков за решетку, — ответил граф.
Гуго де Пейн вернул бумагу барону Глобштоку и подъехал к Зегенгейму.
— Несомненно, это интриги Жирара, — произнес он. — Но нам лучше подчиниться, чтобы не допустить кровопролития. Решение за вами, Людвиг. Скажите слово — и мы разнесем всю улицу, но не отдадим вас.
— Я иду в тюрьму! — подумав, ответил Зегенгейм. — В конце концов, нет ничего лучшего, чем после горячей бани окунуться в холодную воду! Вот за такие неожиданные фокусы, которые выбрасывает жизнь, она мне и нравится…
Он отстегнул свой меч и протянул его расцветшему от радости барону Глобштоку.
— Я немедленно отправляюсь к Бодуэну! — пообещал Гуго де Пейн, пожимая руку Людвигу.
За ночным переполохом, учиненном Бизолем, Виченцо и Алессандрой в школе зилотов, чьи выпускники имели отличительную черту — узкую выбритую полоску волос на голове от затылка ко лбу, ломбардец Бер, пожалуй, впервые вышедший из себя, устроил гневный разнос руководителям, — Беф-Цуру и остальным. Препоручив потерявшего память Робера де Фабро стараниям профессора из Толедо, который начал наполнять пустующий мозг рыцаря нужным, поддающимся управлению информативным материалом, словно заполнять готовую формочку огненным литьем, сам Бер вместе с Беф-Цуром облазил все закоулки подземных этажей и пустыря, где могли побывать злоумышленники. Пока — по предварительной версии — злоумышленники, ночные грабители, сунувшиеся сюда по ошибке.
— Молите бога, чтобы это было так! — предупредил Беф-Цура ломбардец. — Поскольку иначе, если наш центр раскрыт какой-либо организацией, ни вам, ни мне не сносить головы. Тогда все здание и подземные коммуникации будут подлежать уничтожению или долгой консервации.
— Мы найдем их! — пообещал побледневший Беф-Цур.
Вдвоем они тщательно опросили всех охранников, которые могли что-либо видеть или слышать. Кроме двоих, перед чьими глазами предстала вышедшая из ночной мглы белокурая девушка, да троих привратников у ворот, излупленных стволом дерева набросившимся на них из мрака обезумевшим медведеобразным существом, остальные ничего путного сказать не могли.
