Роже де Мондидье очищал дороги от Сидона до Бофора от разбойничьих шаек, расплодившихся здесь за последнее время, и не дававших прохода ни купцам, ни паломникам. Особенно удачно орудовал тут некий Черный Рыцарь, прозванный так по цвету своих доспехов, заросший густой темной бородой. Он не лютовал, не убивал путников, не причинял зла женщинам, но обирал всех подчистую, отпуская попавшихся в его руки буквально нагишом. Он был словно неуловим, ловко минуя выставленные на дорогах засады, избегая нападать на караваны, ежели там мелькали рыцарские доспехи или латы стражников. За голову Черного Рыцаря была назначена плата в 300 бизантов, гигантская сумма! За ним охотились, на него ставили капканы, как на дикого зверя, но поймать его никто не мог, будто сам дьявол помогал ему в его разбойничьем промысле… В конце концов, Роже, поняв, что большим числом охотников Черного Рыцаря не выследить, решил выманить его на малую приманку. Переодевшись вместе со своим оруженосцем, косоглазым Ниваром в ветхие одежды паломника, спрятав под рубищами мечи, они присоединились к малой группе пилигримов, бредущих в Бофор. В первый раз сорвалось — Черный Рыцарь не появился на их пути; во второй — вновь Одноглазый Роже и Нивар напрасно протопали десятки километров под палящим солнцем, ожидая нападения. Но на третий раз, едва они удалились от Сидона, а крепостные стены скрылись за верхушками деревьев, из зарослей орешника донеслось лошадиное ржание, а перед застывшими пилигримами возник на вороном коне Черный Рыцарь, с опущенным забралом и обнаженным мечом. Десять паломников испуганно сжались в кучу, и среди них — в надвинутых на глаза шапочках — Роже и Нивар, которые стали незаметно выбираться к краю, держа руки под рваными накидками на эфесах мечей.
— Ты отвлеки его внимание, а я прыгну и стащу его с лошади, — прошептал Роже своему оруженосцу. Тот согласно кивнул головой. Движения двух пилигримов не укрылись от внимания Черного Рыцаря.
— Вот вы, первые, разоблачайтесь-ка! — потребовал он, опустив копье и легонько ткнув им в плечо Нивара. И добавил: — До гола!
Выхватив меч, Роже перерубил ясеневое древко копья и кубарем бросился под копыта лошади, которая испуганно взвилась на дыбы. Не давая ей опуститься, Роже, увертываясь от ее ног, скакал вокруг и щекотал острием клинка живот лошади. Черный же Рыцарь, чтобы не упасть, вынужден был схватиться обеими руками за поводья и прижаться к шее коня. Обломки его копья и меч полетели на землю. Роже в паре с лошадью продолжали исполнять этот забавный танец, не похожий ни на один из существующих на земле, которому придавал особую элегантность развевающийся конский хвост, отбивающий особый ритм.
— Ну еще немного, еще! — кричал Роже, не давая своей партнерше (а тем более всаднику) ни минуты покоя: — Тяни носочки повыше, милая моя!
Наконец, лошадь повалилась на бок, подмяв под себя седока. Подскочивший Роже, сорвал с него шлем и удивленно воскликнул:
— Вот, так-так! Опять взялся за старое? Жак Греналь, теперь я вынужден отправить тебя в Сидон, где тебя наверняка повесят! Или ты предпочитаешь тюрьму в винном погребе Яффы?
— Я бы предпочел просто добрый винный погреб, без решеток, — сконфуженно проговорил разбойник. — Неужели, Роже, ты отправишь меня туда, где мы так хорошо играли в кости и откуда вместе бежали?
— А что же с тобой делать? — спросил Роже, делая знак паломникам двигаться дальше. — Ведь ты снова возьмешься за свое позорное ремесло?
— Не могу обещать… — честно признался Греналь, — Ты прав: лучше уж сразу меня повесить. Поехали в Сидон!
— А если я предложу тебе одну стоящую работенку? — подумав, произнес Роже.
— Какую же?
— Будешь ездить со мной и охранять пилигримов. Ты знаешь повадки своих друзей-разбойников, а это для меня плюс.
— Не боишься пускать волка в пастухи к овцам?
— Лучшего пастуха и не сыскать. Выбирай, Жак. Или виселица с адом, или — путь раскаявшегося грешника.
— Ты стал рассуждать, как монах, — проворчал Греналь. — Ладно, ставь мне синяк под глазом, — и он подставил свое лицо.
— Зачем? — удивился Роже, отпрянув.
— Ну как же! — пояснил Греналь, кивнув на косящего в сторону Нивара. — Должен и я чем-то походить на вас, раз уж решил к вам присоединиться!
Вскоре, опасные дороги и тропы древней Нафталии были полностью очищены от разбойничьих шаек…
