Великий магистр полностью

— Бернар носится с идеей создания Ордена, который был бы одновременно и монашеским, и военным, — вставил граф Шампанский. — Разумеется, я помогу ему, чем смогу.

Не один Орден, а два, три, десять, триста! — воскликнул импульсивный монах. — Они покроют всю Европу и весь Восток. Они объединят идеалы церкви и рыцарства, и будут открыты даже для грешников, которые спасут в Ордене свою душу, искупив грехи кровью. Члены Орденов будут бедны и богаты духом, целомудренны и молчаливы, послушны и бесстрашны. Это будет воинство Христово, брошенное на диавольскую рать!

— С чего же вы думаете начать? — заинтересовавшись, произнес Гуго де Пейн. Он уже мог вставать, и передвигался, опираясь на выточенную Бизолем палку. Сейчас он прошелся по комнате и встал перед монахом.

— С Иерусалима, — уверенно произнес Бернар Клервоский. — Именно там теперь острие веры.

— Ну, я думаю вам есть о чем поговорить, — промолвил граф Шампанский и поднялся. — А меня — извините — ждут дела.

Он удалился, а рыцарь и монах, позабыв о времени, проговорили пять часов кряду, и расстались весьма удовлетворенные беседой и друг другом. Они договорились о дальнейших встречах и переписке, а также о всемерной поддержке, которая может потребоваться в их начинаниях. Это случайное знакомство явится закономерным звеном в будущих деяниях Гуго де Пейна, неистового монаха и множества других лиц, вращающихся вокруг них.

Скучавший по византийской принцессе Гуго де Пейн решил поспешить со своим отъездом из Труа, где многое напоминало о ее присутствии. Бизоль де Сент-Омер и Роже де Мондидье уже уехали, и Раймонд готовил лошадей, когда пришедший попрощаться граф Норфолк преподнес де Пейну неожиданный подарок. Он протянул лежащий на ладони золотой медальон с цепочкой и попросил открыть его. Гуго де Пейн щелкнул замочком и его изумленному взору предстало искусно выписанное масляными красками лицо византийской принцессы Анны Комнин. Оно было столь совершенно, что выглядело, как живое, даже завитки золотистых волос на шее, казалось, готовы в следующую секунду шевельнуться от ветра, а широко раскрытые глаза смотрели ласково и нежно.

— Откуда это у вас? — спросил де Пейн.

— Это моя работа, — смущенно пояснил граф. — Я изучал живопись в Кембридже. Простите мою нескромную наблюдательность, но мне кажется, вам будет приятно иметь этот портрет у себя.

— Неужели вы можете нарисовать человека по памяти?

— Мне достаточно увидеть его хотя бы один раз.

— Граф, вы должны посвятить себя искусству живописи, — произнес де Пейн, не в силах оторваться от дорогого ему лица.

— Но прежде, я намерен овладеть мастерством воина, — упрямо ответил Грей Норфолк.

Гуго де Пейн взглянул на невозмутимого англичанина и вздохнул.

— Ну что же, — сказал он. — Через три недели я жду вас в своем замке в Маэне. Мы отправляемся в Иерусалим.

Благодарно улыбнувшись, граф Грей Норфолк, ставший шестым рыцарем, молча наклонил голову.

В Маэне было все готово в дорогу, ожидали лишь прибытия рыцарей. Поправившийся в стенах родного замка де Пейн, лично проверил отобранное для похода оружие, — мечи, копья, доспехи; выбрал лучших лошадей и конскую упряжь. Раймонд Плантар с двумя слугами, крепкими крестьянскими парнями, заготовили необходимое продовольствие, погрузив его на телегу. Особо тщательно Гуго де Пейн упаковал свой родовой талисман — хранившуюся в золотой, арабской шкатулке голову, найденную когда-то его далеким предком меж берцовых костей мертвой возлюбленной. Порой вечерами, когда жизнь в замке замирала, Гуго де Пейн вынимал два медальона, и при слабом свете свечи рассматривал их, погружаясь в раздумья. На одном была изображена юная графиня Катрин де Монморанси, на другом — выполненный Греем Норфолком портрет византийской принцессы. Они были удивительно похожи, словно художник рисовал одну и ту же девушку, с промежутком в несколько лет. Отличались лишь глаза: одни сияли беспечной голубизной, а другие обжигали сердце вишневым цветом.

Первыми приехали Бизоль де Сент-Омер и Роже де Мондидье, наполнив тишину замка грохотом доспехов и гулом голосов. Бизоль привез с собой целый арсенал оружия и маленькое войско: трех оруженосцев, с десяток слуг, двух поваров и дюжину воинов-лучников. Двор заполнили телеги с продовольствием и фуражом блеющие овцы и квохчущие в клетках куры.

— Ты намерен все это съесть? — насмешливо спросил Гуго де Пейн, пнув ногой вырвавшегося на свободу петуха.

— Главное в дороге — правильное питание, — горячо возразил Бизоль. — Ты не понимаешь, насколько это важно для успеха всего дела. Подтверди, Роже!

— Истинно так, — сказал одноглазый рыцарь. — Устами Бизоля глаголет мудрость.