Великий магистр полностью

— Несомненно будут жертвы, — подумав, ответил де Пейн. — А мне бы этого не хотелось. Не забывайте, что мы находимся на суверенной территории Византии, и вся власть здесь принадлежит василевсу Алексею Комнину. Что он скажет, если в бухте Золотого Рога прольется кровь?

— А что он скажет, если эта обезумевшая толпа ринется на нас? — спросил маркиз де Сетина. — Они сбросят нас в море.

В это время, пущенный кем-то камень просвистел над его головой. Тотчас же посыпались и другие камни, и рыцари подняли щиты. Один из кабальерос на правом фланге упал, обливаясь кровью; закачался, но устоял на ногах оруженосец Зегенгейма — огромный венгр Иштван, камень лишь скользнул по его виску. Раненого кабальероса паломники поспешно перетащили на паром.

— Решайте, — обратился Зегенгейм к де Пейну. — Время не ждет. Каменная война не в нашу пользу. Они способны разворотить всю бухту.

— Пустите-ка несколько стрел над их головами, — сказал де Пейн, и граф Норфолк быстро передал приказ ждавшим в резерве за их спинами лучникам. Выпущенные в воздух стрелы немного отрезвили толпу, и она снова попятилась. Возвышавшийся над людским морем бритоголовый Чекко, выдвинулся вперед и громким голосом прокричал:

— Выдайте нам преступника, осужденного генуэзским судом — Виченцо Тропези, и девушку, а сами можете плыть куда угодно! — на губах Кавальканти играла зловещая усмешка. Бизоль де Сент-Омер неподражаемо далеко плюнул в его сторону.

— Это хорошо, — промолвил Гуго. — Он думает, что мы прячем их на пароме. Или не уверен в этом. Когда противник в чем-то сомневается — это уже плюс.

— Я вижу их, — произнес вдруг, молчавший до этого Андре де Монбар. — Только не поворачивайтесь к морю, не привлекайте внимания.

Он отвел Гуго де Пейна в сторонку, за спины выстроившихся возле парома лучников, и указал на две далекие точки — в полумиле от судна.

— Смотрите! Они плывут от той скалы, которая укрывает вход в залив, — встревожено сказал Монбар.

— Безумцы! — прошептал Гуго. — Это верная смерть.

— Не думаю. Вы забываете, что они выросли в Генуе, возле которого плещется море, а следовательно, родились не только с легкими, но и с жабрами.

— Надо отправляться им навстречу. Здесь нам больше нечего делать.

— Вряд ли Чекко допустит нашу погрузку на паром. Лишь только мы повернемся к ним спиной, толпа ринется на нас.

— А мы не станем спрашивать у него разрешения.

Они вернулись к своим товарищам, возле которых толпа вновь начала проявлять агрессивные признаки.

— Кавальканти! — крикнул де Пейн бритоголовому рыцарю. — Ты можешь подняться на паром и убедиться в том, что ни Виченцо Тропези, ни девушки тут нет!

Взмахом руки Чекко успокоил толпу.

— Я не буду лезть в пасть льву! — крикнул он в ответ. — Дайте слово рыцаря, что это правда?

— Клянусь! — ответил Гуго де Пейн.

— Я знал это! — обрадованно выкрикнул Чекко. — Они не могли проскочить назамеченно.

По его знаку толпа отхлынула, начала еще больше растягиваться по всему побережью, словно бы потеряв интерес к рыцарям и защитникам причала.

— Как проучить этого мерзавца! — огорченно сказал Бизоль. — Неужели мы не оставим здесь хотя бы парочку трупов?

— Я не хочу, чтобы меня вспоминали в Константинополе как человека, пролившего кровь, — ответил де Пейн. — Грузитесь на паром и рубите канаты!

Через несколько минут, переполненный людьми паром, благополучно отчалил от пристани. А еще через некоторое время, где-то на середине залива, спущенная с парома лодка подобрала измученных, теряющих силы Виченцо и Алессандру, которых громкими, радостными возгласами приветствовали все, кто находился на судне. Эти крики услышали и на берегу, и взметнувшийся в воздух в бессильной ярости кулак Чекко Кавальканти надолго запомнился особо впечатлительным паломникам.

Мокрых, усталых, но счастливых Виченцо и Алессандру проводили в отдельную каюту.

— Смелых пловцов высушить, влить в них крепкого вина и оставить в покое на целые сутки, — приказал Гуго де Пейн, а сам повернулся к исчезающему в дымке величественному и прекрасному городу.

— Прощай Константинополь, и — до встречи! — прошептали его губы.