После Яффы оставшийся путь исчислялся нескольким минутами. И вот — наступил день, когда предчувствие чего-то необычного заставило ускоренно биться напряженные в томительном ожидании сердца всех приближающихся к Святому Городу путников. Но первым, в песчаной дали, разглядел верхушку белокаменных стен юный Раймонд. Приподнявшись на стременах, он радостно выкрикнул:
— Я вижу! Вижу — Иерусалим!
Нельзя доверять рекам, тварям с когтями и рогами, людям с оружием, а также женщинам и особам царского рода…
В терпенье нашем — торжества залог:
Дабы орешек выскользнуть не мог…
Арабы называли его Аль-Кодс — Святой Город; иудеи, основавшие там царство Израильское и перенесшие в него престол Давида и Ковчег Божий — Ершалаим; христиане, жившие в нем тысячу лет и дождавшиеся его освобождения с приходом рыцарства Годфруа Буйонского — Иерусалим. Но и те, и другие, и третьи, никогда не могли завладеть им полностью, или хотя бы разделить на три равные части. У каждого из них были в этом городе свои святыни, своя история, свое прошлое. Три мировые религии — христианство, ислам, иудаизм, — сошлись в одном городе, сделав его своим центром. Мусульмане, почитающие Аллаха и пророка его Мохаммеда, с почтением относились к Исса ибн Юсуфу, как они называли Иисус Христа; сирийцы, армяне, византийцы не чинили препятствий малочисленным иудеям; последние же называющие себя богоизбранным народом, в мире жили со своими соседями, будь то католики, грегориане или марониты.
Иерусалим был построен на холмах, где почти отсутствовали вода и деревья: источники и прекрасные сады, виноградные, оливковые и хлопковые угодья располагались в его окрестностях, — там, где кончалась скальная порода. Внутри города вся почва была устлана каменистыми плитами, а неровности ее срезаны и сглажены, поэтому, когда шел благодатный дождь, все улицы и мостовые Иерусалима омывались начисто и сверкали белизной. Такими же белыми выглядели и высокие здания, сооруженные из камня и извести, длинные стены, мечети, церкви, дворы ремесленников, школы и больницы, торговые ряды, судебные и административные палаты. Город окружала крепкая крепостная стена с железными воротами, которая была частично разрушена 14 июня 1099 года, когда сорокатысячное войско Годфруа Буйонского, горящее священной целью возвратить Иерусалиму его христианскую свободу, вступило в битву. Первым ворвался в город Боэмунд Тарентский, тесня его защитников к портику Храма Соломона, где было положено до десяти тысяч отступивших жителей. Вместе с ним, шли на приступ Храма, граф Шампанский и Тибо де Пейн. Они же первыми увидели те несметные сокровища, о которых ходила молва. Но вот были ли эти сокровища единственными в Храме Соломона и не являлись ли они простой приманкой для рыцарей, чтобы скрыть настоящее, истинное сокровище, охраняемое иудеями и Сионской Общиной уже две тысячи лет? Может быть, опьяненные победой и кровью рыцари, прошли мимо того, что несравнимо с жалким блеском золота и алмазов, а дает власть над всем миром? Может быть, они не разглядели то, что в тысячу крат ценнее всех богатств и упустили эту неведомую и необъяснимую силу? А может быть, им не далась в окровавленные руки и сама таинственная и желанная всему рыцарству Чаша — Святой Грааль? Ответа на эти вопросы следовало ждать пятнадцать лет…
И до этого случалось так, что стены Иерусалима и Храм Соломона терпели разрушение. Еще за полторы тысячи лет вавилонский царь Навуходоносор сжег огнем все дома в городе, «…и столбы медные, которые были у дома Господня, и подставы… и отнесли медь их в Вавилон; и тазы, и лопатки, и ножи, и ложки, и все сосуды, которые употреблялись при служении, взяли; и кадильницы, и чаши, что было золотое и что было серебряное…» Но через сто сорок лет Неемия восстановил разрушенное. Прошло восемь веков, и арабский султан Омар завладел Святым Городом, построив на территории Храма мечеть Аль-Акса, носящую впоследствии его имя. Но значительная часть Храма Соломона уцелела. Омар повелел христианам и иудеям носить желтое платье, в отличие от облаченных в белое мусульман, а за прикосновение к правоверному — казнить на месте. С течением времени кончилось и владычество арабского халифата. Обрел силу легендарный вождь огузов-туркменов Сельджук, захвативший Иерусалим. Его последователь и наследник Мухаммед, со своими воинами-сельджуками, долго сопротивлялся лавине рыцарей, хлынувшей из Европы, но и он вынужден был оставить город, перенеся свою столицу в Мерв. Наступило время владычества над Святым Городом христиан. И все крепче неведомыми силами внедрялась в умы мысль, что тот, кто правит Иерусалимом — призван владеть по библейским законам и всем Миром.
