— Младшенький. Луис.
— А почему он не в школе?
— Ходил, сеньора, ходил в школу. И учителя хвалили. Говорили, что смышленый. Математика ему легко давалась. И рисует хорошо. — Валентина огорченно развела руками. Да вы же знаете, сколько денег на них, сорванцов, идет... А достаток наш известно какой... Вот и решили, пока Луис будет мне да отцу помогать, до лучших времен...
Хозяйка особняка небрежно обмахнула лицо веером, прищурилась.
— До каких времен?
Луис заметил, как мать сразу смутилась и в волнении стала теребить тряпку, которой только чти вытирала пыль с подоконников.
— Сыну моему... другому... Роберто обещали хорошую работу... Вот тогда, может, полегче будет
И мне обещали работу, сеньора! затараторил Луис, угадывая, что толстая сеньора не очень-то поверила матери. — Замечательную работу! Я давно мечтал о такой, сеньора! Знаете, меня обещали взять помощником механика и автомастерскую. У меня будут свои деньги. Я даже смогу кое-что откладывать. Хозяин мастерской сказал, что если хороню работать, то можно скопить на велосипед!..
Не слушайте его! — улыбнулась Валентина. Обещать-то могут сколько угодно, да навряд ли возьмут. Какой из него работник! Вон сегодня опять рука разболелась. Видите, как вздулась?
Испуг тенью скользнул по лицу хозяйки особняка, забился в складках губ,
— А это не заразно?
— Что вы, сеньора! — успокоила Валентина. Разговаривая с хозяйкой, она ни на минуту не прекращала работу. Переставляла с места на место стулья, двигала стол, перекладывала всякие безделушки, ловко обмахивая их мягкой фланелью. — Это ушиб у него...
Толстая сеньора что-то проворчала себе под нос и вышла из гостиной.
Странная сеньора, подумал Луис. Мать давно уже подрабатывала у нее. И всегда жаловалась, какая строгая хозяйка. А Луису она показалась совсем не строгой. Рассеянной показалась, не в себе Будто напугал ее кто. Она вот разговаривала с матерью, а думала о чем-то своем... Впрочем. все они. богатеи, встревожены сейчас. Чем лучше у повстанцев, тем хуже настроение у дам и господ «Эль Дорадо» 17. Хотя и здесь есть хорошие люди, беднякам не гнушаются помочь и сандинистам сочувствуют.
— Что это за грузовичок крутится здесь?.. — настороженно сказала Валентина, мельком глянув в окно.
Луис подскочил к матери
— «Тойота» -пикап... Наверно, чей-то дом ищет.
— Странно ищет... — задумчиво проговорила мать, уже более внимательно наблюдая за проползающим мимо пикапом. — То в нашем квартале все утро рыскал, теперь вот в «Эль Дорадо»... А когда мы шли сюда, дважды нас обогнал... Луис пожал плечами.
— Разве этот пикап?
— Кузов приметный. Старый, весь в ржавчине... а номера новенькие. Будто только-только намалевали
Луис ничего на это не сказал. Он и сам давно приметил пикап. Только вида не подавал.
Чтобы отвлечь мать от гнетущих мыслей. Луис обнял ее за плечи, отстранил от окна
— Что тебе дался этот пикап?! Расскажи лучше, о чем вы вчера говорили с доном Лрмандо?
Мать испуганно поглядела на дверь, сердито зашептала:
Ты же знаешь, дон Армандо передавал привет от Роберто... Жив-здоров наш Роберто, воюет. В Сан-Мигеле он...
Дон Армандо, одинокий старик, жил по соседству с Веласкесами. Неделю назад он ездил к родственникам в деревню Сан-Мигель, что затерялась где-то в сельве на севере. А вчера вернулся и сразу нагрянул к Веласкесам, рассказать о встрече с Роберто. Роберто уже три месяца как сражался в партизанском отряде,
Долго шептались на кухне отец, мать и дон Армандо Луису удалось подслушать, о чем они говорили. Но он готов был снова слушать о брате. Бой настенных часов провозгласил полдень
— Я, пожалуй, схожу к сеньору Пастильо, спохватился Луис. — Может, он уже дома?
Иди, — согласилась мать. Не забудь, передай, ему привет от Роберто. И поблагодарить не забудь, когда доктор осмотрит твою руку. Да не утомляй его разговорами: сеньор Пастильо после ночного дежурства...
«Что за беда привязалась к руке? — в который раз подумала Валентина. — Уж старые болеют, попятно. Но молодые, да еще такие ветрогоны, как Луис... За что господь в немилости нас держит...»
С улицы донесся визг тормозов. Эхом раскатился выстрел, другой... Предчувствуя беду, Валентина опрометью бросилась из дома...
Луис лежал на горячем асфальте, широко раскинув руки. Под ним растекалась лужица крови...
— Они скрылись, сеньора... — кто-то схватил Валентину за руку, встряхнул, — Из пикапа стреляли, из — тойоты»... Усатый, кажется... А потом пикап наехал на мальчонку...
Это случилось 29 апреля 1970 года.
Убийство Луиса Веласкеса потрясло жителей Манагуа. В день похорон тысячи взрослых и детей пришли на траурный митинг к университету. Ни полицейские кордоны, ни шпики, ни фашистские молодчики не смогли запугать людей.
На митинге подпольщики включили пленку с записями выступления Луиса. Вновь говорил Великий Малыш. Он призывал к оружию...
Луис Альфонсо Веласкес не дожил до победы сандинистской революции два с половиной месяца. 19 июля 1979 года рухнула диктатура Сомосы. Рабочие и крестьяне стали хозяевами своей страны.
