сбитого с коня Тамаза Магаладэе, Георгий поспешно передал Кавтарадзе раненого
Зураба, и Дато помчался с ним к стану Нугзара.
Саакадзе бросился на окруженного большой свитой Омар-пашу и после
ожесточенной схватки с гордостью водрузил отсеченную голову паши на пику.
Отчаянно ругаясь и размахивая шашкой, к Георгию подлетел Тамаз.
- Отдай голову! Вор! Ты вырвал добычу из княжеских рук!
- Отъезжай, князь, здесь туман, за турка могу принять, - и Саакадзе,
высоко подняв багровый трофей, промчался мимо изумленного Тамаза.
Турецкое войско, теряя ятаганы и знамена, наконец пробилось через цепь
грузин.
Хевсурская конница, привстав на стременах и выхватив из деревянных
ножен клинки, с гиканьем рассыпалась по лощине, преследуя врагов.
Медленно надвигались сумерки, солнце кровавым рубином падало за
Триалетские горы.
Разгоряченные дружинники хотели броситься в погоню, но полководцы, боясь
неожиданностей, приказали всем подняться на высоты.
Царь осознал одно: Ярали самовольно бросил в бой последние силы,
предназначенные для прикрытия царского отступления. Картли была спасена но
Георгий X с ужасом понял - им жертвовали...
Ликующие дружинники окружили стоянку. Князья ждали разъяснений, но царь,
до появления Ярали, сам недоумевая, упорно молчал.
Наконец прискакал Ярали. На изорванной одежде пятнами застыла кровь и
грязь.
- Верный полководец, отважный воин, князья желают знать... Да, да...
Расскажи подробно, как ты выполнил царский приказ.
Возбужденные событиями, окружающие не заметили иронии.
- Царь, наблюдая битву, я желал только одного - поскорее увидеть тебя в
безопасности. Вдруг прискакал гонец с твоим приказом, сначала поразившим
меня; но, зная мудрость царя, я понял: царь жертвует собой ради Картли.
Замечательный же план двойного охвата турок, разделенных подожженным лесом,
взялся выполнить твой гонец...
- Где гонец? - быстро прервал царь.
Ярали оглянулся. Саакадзе выступил вперед и бросил к ногам царя жирную
голову Омар-паши. Несколько мгновений два Георгия пристально смотрели друг
другу в глаза.
- Великий царь, я точно выполнил твое отважное желание. Разве царь
Картли мог поступить иначе? Огненный заслон отрезал приближающихся турок, а
дружины доблестного Ярали замкнули кольцо. Не было сомнений: план царя царей
украсил Картли новой победой...
Царь продолжал пристально смотреть на Саакадзе.
Он понял: Саакадзе стремится оправдать свою неслыханную дерзость...
Баграт, Амилахвари и Магаладзе наперебой рассказывали, как царь
перехитрил совет, скрыв смелый план, с которым князья, конечно, не
согласились бы и, не обращая внимания на мольбу уехать, спокойно смотрел на
сражение.
По рядам дружин перекатывалась молва о подвиге царя, и они с
возбужденными криками "ваша! ваша!" теснились к стоянке. Уже на темнеющих
отлогах вспыхнули костры, терпкий аромат щекотал ноздри, и горное эхо
подхватывало боевые песни.
Царь, прислушиваясь к ликованию, бросил на князей торжествующий взгляд
и мысленно решил: "У этого молодца ума больше, чем у всех князей..."
- Да, да... Мне сразу понравился твой рост, но я еще не успел узнать,
откуда и кто ты?
- Я - Георгий Саакадзе, твой азнаур. Князь Баака Херхеулидзе зачислил
меня в метехскую дружину, позволь службой оправдать доверие начальника.
"Так вот кто подсунул молодца, - думали князья, - тогда понятно, почему
хитрый царь поручил не нам выполнение тайного плана".
- Царь, этот самый разбойник взбунтовал против Магаладзе народ Носте, -
яростно прокричал Тамаз, - а на поле брани выхватил голову паши, над которой
замахнулась моя сабля!
Царь едва скрывал удовольствие. Тысяча возможностей: герой, не имеющий
княжеского звания, будет, как собака, верен царю. Да, да, вот давно желанное
оружие против князей.
- Да, да, понятное возмущение, князь, но голова паши сделала Саакадзе
вновь богатым азнауром, и ты в честном поединке можешь отомстить за
нанесенное оскорбление.
Кровь ударила в голову Тамаза, но он сжал губы, и только в руке
хрустнул эфес меча.
- Азнаур Саакадзе, - продолжал царь, будто не замечая гнева Тамаза, -
жалую тебе Носте. Земля, взрастившая героя, должна принадлежать герою. Пусть
такая храбрость будет примером другим, а щедрость Багратидов никогда не
оскудеет. Не стоит обижаться, если у другого немного больше ума. По совету
князя Херхеулидзе оставляю азнаура в своей свите.
- Царь, - произнес Нугзар, - с древних сражений установлено: убитого
ждет слава, а обезглавленного - позор. Благодаря Саакадзе мой Зураб остался
с головой.
Нугзар снял с себя золотое оружие.
- Молодой азнаур, прими в знак вечной дружбы шашку, я завоевал ею
Арагвское княжество. Рассчитывай на Эристави. Всем известно слово Нугзара.
Нугзар надел на Георгия оружие и крепко поцеловал обветренные губы.
- Царь, - продолжал Эристави, - еще для одного азнаура, Дато Кавтарадзе,
прошу милости. - Нугзар вытолкал вперед Дато.
Царь украдкой взглянул на Магаладзе.
- Да, да... и ты, азнаур, зачисляешься в мою свиту. С рассветом отвезешь
царице радостную весть о победе. А ты, Саакадзе, не имеешь ли просьбы?
- Царь, я осыпан милостями, но... позволь доложить: турки в беспорядке
бегут, много фесок можно оставить без голов...
