- Светлейший Баграт, мы верные приверженцы потомка великого Парнаоза и
возведем тебя на трон, - сверкая глазами, прошептал Андукапар. - Я жизнь
отдам за дело чести. Чем больше препятствий, тем тверже мое решение.
- В слова Андукапара я верю и скреплю нашу дружбу, отдав другу в жены
мою Гульшари.
- Ты одарил меня, светлейший Баграт, сверх меры. Жизнь - слишком
ничтожная награда за прекрасную Гульшари, чей образ неотступно преследует
мои желания.
Скрещенные в поздравлениях руки змеями сплелись на черной бурке.
Сверкнуло лезвие сабли, и торжественная клятва скрепила зловещий союз.
- В незыблемую минуту, Баграт, исполнилось желание нашего рода. Ты не
ошибся в выборе. Мой непоколебимый Андукапар достоин быть зятем царя Баграта
Седьмого... А теперь, друзья, пора приступить к делу... Что предлагаешь,
Квели? Твои многочисленные дружины славятся вооружением...
- Я, - прошептал побледневший Церетели, - я думаю... мне кажется...
Можно нечаянно убить царя, а...
- Никуда не годится, князь, - резко оборвал Андукапар. - Если бы смерть
царя разрешала дело, я давно бы его прикончил. В Картли Луарсаб считается
наследником. Надо сделать другое.
- Что предлагаешь, друг? - спросил его Симон.
Андукапар изогнулся, словно готовясь к прыжку. Крыльями ворона сошлись
черные брови. Тяжело падали свинцовые слова:
- Взять в плен царя, заточить в крепость Кавту. С нашими дружинами
войти в Тбилиси, запереть ворота города, истребить в Метехском замке царскую
семью, стянуть войска наших приверженцев к Тбилиси и тогда объявить царем
Картли Баграта Седьмого.
Никто не шелохнулся, только Квели, беспокойно ежась на бурке, оглянулся
на вход.
Андукапар оглядел сидящих немигающими глазами:
- Помните, пока жив Луарсаб, Шадиман не пойдет с нами. Потом
Орбелиани... Кто знает, чем кончится, если царю удастся найти Нестан...
Хотел бы я знать имя услужливого друга, спрятавшего княжну.
- А может, Нестан спрятана для нашего устрашения? - в раздумье произнес
Симон.
- Возможно, удивляться ничему не следует. - Глаза Андукапара
остановились на Квели. - А главное в заговоре - бесстрашие... Светлейший
Баграт, ты молчишь?..
Баграт спокойно оглядел князей и разгладил серебристые усы.
- План надо обсудить...
Еще в одном шатре воинам не спалось.
Георгий Саакадзе, положив между собой и Папуно шашку Нугзара, дал волю
обуревавшим его чувствам. Но Папуна сердито отмахивался и предупреждал, что
если Георгий не оставит в покое уставшего человека, то он, Папуна, расскажет
войску, по чьему сумасшедшему приказанию Папуна с дружинниками поджег лес.
Впрочем, найдется и еще кое-что рассказать одураченному войску. Георгий знал:
когда Папуна хочет спать, никакие победы его не заинтересуют, и нехотя
замолчал. Через минуту Папуна услышал могучий храп и, заботливо прикрыв
Георгия буркой, подумал: "Человеку необходим сон, а то наутро он похож на
кислое молоко",
В полночь Папуна вскочил, протирая глаза.
- Так и есть, "барсы" приехали, ругаются со стражей.
Выйдя из шатра, Папуна сам обругал часового безмозглым князем, не
умеющим отличить грузин от турок, и приказал пропустить ностевцев, не
слезавших сутки с коней.
Соскочив с коней, Ростом и Даутбек порывались рассказать Папуна о своих
похождениях, но Папуна сердито прервал их:
- Шатаются целую ночь и не дают честному грузину поспать.
Устроив взмыленных коней, несмотря на бурные протесты конюхов, рядом с
царскими, Папуна спокойно растянулся у входа в шатер.
- Пусть мне завтра голову отрубят, но "барсы" должны немного поспать.
Турки подождут, не греческие цари...
Ярали и Захария недоумевали и поминутно справлялись о разведчиках, но
сменившиеся часовые ничего не знали.
На рассвете обеспокоенный царь послал за Ярали и Захарией. Папуна вошел
в шатер, бесцеремонно растолкал "барсов" и сообщил о скромной просьбе царя
повидать их. "Барсы" как ужаленные подскочили на бурке.
Папуна вышел и сообщил царским телохранителям о приезде разведчиков.
"Так лучше, - подумал Папуна, - пусть царь узнает новость от тех, кто
ее добыл, а у князей и без того много случаев получать награды".
Дружинники плотной стеной окружили большой шатер. Оруженосец покрыл
ковриком камень, и Георгий X, грузно опустившись, приказал ностевцам
повторить уже рассказанное ему в шатре.
Даутбек и Ростом смущенно топтались на месте, но Матарс, поймав
насмешливый взгляд Саакадзе, вспыхнул и поспешно проговорил:
- Царь, турки переправу обнюхивают, спешат к ущелью. Можно преследовать
шакалов по трем дорогам.
- А по какой дороге пошел караван? - спросил Леон Магаладзе.
Сверкнул глазами Матарс.
- Твоему коню не пройти, князь...
Сдержанный смех прошел по рядам.
Царь хотел встать, но Церетели быстро спросил:
- Неужели, царь, думаешь сам принять участие в погоне?
- Не дело царя, - убеждал Баграт, - после такой блестящей победы
снизойти до погони за турками.
- Погоня за верблюжьим караваном - забава для молодых князей и азнауров,
- настаивал Амилахвари.
Многие поддержали, уговаривая царя не утруждать себя делом, отлично
выполнимым опытными полководцами Ярали и Захарией. Некоторые настаивали на
отъезде в Тбилиси, другие советовали ждать здесь. Разгоряченные князья
