мнение о кахетинце, который, очевидно, приехал в гости из страны Дидари
(мифической страны лгунов), но под обрывом в сумраке послышался торопливый
цокот, и выборные бросились навстречу уже виднеющимся всадникам.
Приятно польстила крестьянам пышность наряда посланцев Моурави. Сияя
праздничными куладжами и оружием, Даутбек и Димитрий, соскочив с коней, сперва
низко поклонились выборным, потом громко приветствовали: "Победа старейшим!" В
ответ также послышалось радостное: "Победа азнаурам!" Десять дружинников,
сопровождавших "барсов", тоже спешились и низко склонились перед выборными.
Оглядев воинский наряд пышущих здоровьем ностевцев, Гамбар за всех
ответил:
- Победа счастливцам, живущим с Великим Моурави под одним навесом! Говорю
я о настоящем навесе, откуда дым из очага выходит. Наверно, многие княжеские
деревни не прислали своих выборных, потому что для них неба не хватило, и как
над головами у них "ничего", так и в головах "ничего".
Хотя и Даутбек, и Димитрий, а тем более дружинники мало что поняли, но
они поддержали дружный смех выборных. Затем все с достоинством расселись на
камнях. Один лишь Даутбек продолжал стоять, опираясь на шашку, и после
наступившего молчания сказал:
- Вам, цвету грузинского народа, велел передать Моурави приветствие и
пожелание долгой и счастливой жизни, вам и вашим семьям! Да непреклонно светит
над вашими саклями солнце Грузии! Да зреют в ваших садах и виноградниках плоды,
утоляющие голод и жажду! Да красуется над вашими тахтами оружие, отнятое в боях
у врага! Победа! Победа, друзья!
Выборные поднялись и восторженно выкрикнули:
- Победа! Ваша! Ваша Великому Моурави!
- Ваша "Дружине барсов"!
- Ваша ностевским воинам!
- Ваша благородной жене Моурави!
- Ваша всем женам-ностевкам, провожающим с песнями мужей на битву!
Потом вновь чинно расселись, и радостное воодушевление, охватившее
выборных, сулило Даутбеку и Димитрию успех в деле, порученном им Саакадзе.
Подробно осветив положение Картли, Даутбек не скрыл, что никогда,
пожалуй, не было так тяжело, ибо приходится воевать втройне: с чужим врагом, со
своими князьями и, что еще хуже, со своим царем, который, вместо того чтобы
поощрять Георгия Саакадзе, вождя, избранного картлийским народом, рассыпает
перед азнаурскими конями на дорогах и тропах острые обрезки железа. Вот почему
сейчас особенно необходимо нерушимое единение вождя с народом.
Первый говорил Гамбар из Дзегви, у которого оказалось кизиловых палочек -
то есть завербованных ополченцев - больше, чем у других. Он поднялся, расправил
чоху, снял папаху:
- Мы Георгию Саакадзе, Великому Моурави, давно верим. Под его счастливой
рукой мы одерживали победы над страшным врагом. Пред его счастливым мечом
склонились усмиренные князья. И разве не было времени, когда веселый дым наших
очагов говорил о снятии рогаток, об уменьшенной подати князьям? Почему же царь,
данный богом, не утвердил деяний друга народа? Мы, выборные от Дзегви,
спрашиваем - почему?
- Вы снова можете вернуть счастливое время Георгия Саакадзе, если
возьмете оружие и приметесь колотить по башке и по заду чужого врага, потом
полтора года по голове своего князя и еще полтора года - кого и куда придется:
сборщиков, нацвали и гзири, чтоб не воровали.
Дружный смех встретил предложение Димитрия. На верхних ветках шарахнулась
потревоженная птица, забила крыльями, где-то внизу подхватили смех - не то эхо,
не то каджи. И задвигались кусты в косматых зеленых бурках.
Вторым, по палочному старшинству, заговорил Пациа:
- Я рядом с Великим Моурави шашку обнажил, как раз была. После жаркой
битвы с персами Моурави поцеловал меня в сухие губы... Помню, слезы упали, -
молодой был. Потом Моурави ханского коня подарил и его же богатую саблю... вот
она на мне... Так разве при первом зове Моурави не брошу очаг и не побегу за ним
хоть в огонь?
Говорили и другие выборные от царских деревень: все они готовы покинуть
теплые сакли, благословить семьи и бежать по ледникам, через пропасти, через
горы и долины навстречу смерти...
- Почему смерти? Навстречу жизни будете вы бежать, - задушевно сказал
Даутбек. - Георгий Саакадзе за лучшую жизнь вашу сражался, сражается и еще долго
намерен сражаться... И вас призывает стать рядом с ним!..
- Все! Все готовы!
- Можем сейчас на коней вскочить, у кого есть, а у кого нет, еще быстрее
помчится.
- Э, э!.. Люди, снова Саакадзе зовет!
- Э, э!.. Хоть сейчас готовы!
Переждав взрыв восторга, Даутбек обещал подробно рассказать Моурави о
хорошей памяти картлийского народа, о гордом желании защищать прекрасную, как
утренняя заря, родину, о непоколебимом решении сохранить для своих семей очаги с
веселым дымом над саклей. Потом Даутбек передал совет Саакадзе готовиться к
войне тихо, не возбуждая подозрения не только царских гзири, но и князей, чтоб
не заперли своих крестьян в замках. И еще - нельзя воевать без хлеба и вина,
нельзя обрекать семьи на голод. Надо быстро собрать и умножить урожай. Хотя
Моурави и заботится об этом, все же трудно без помощи народа всех накормить...
Коней, сколько сможет, Моурави даст, остальных обещает у врагов отнять... И еще
