князя Шадимана, посмевшего намекнуть ему на промахи молодости. Словно в
колеблющемся свете миража он увидел своего хамаданского коня, нагруженного
сосудами с испарившимся розовым маслом. И в этот миг он твердо решил: князь
Шадиман никогда не будет везиром в его будущем царстве, ибо царедворец обязан не
замечать не только пустые сосуды царственного каравана, но и пустую голову
царя...
...но время разрыхляет почву для посева, и время назначает час для жатвы.
Хосро поднял чашу и пожелал князю из князей многие лета и зимы искриться,
как это вино.
Шадиман поднял чашу и пожелал царевичу из царевичей многие зимы и лета
вдыхать аромат весеннего солнца.
Народ беспрестанно прибывал на площадь. Теснота такая, что папаху не
уронишь. Из лавок высыпали торговцы, аробщики, спрыгнув с ароб, расталкивали
толпу, стремясь как можно ближе протиснуться к глашатаю. Плотоводы, зеленщики,
коки-водоносы, тулухчи, погонщики оттесняли друг друга. Жадно ловил майдан
обещание Метехи.
Победа Хосро-мирзы и, пожалуй, еще больше, тайная защита им Тбилиси
одурманили горожан. Уже никто не думал покидать город, напротив - даже из
близлежащих местечек стремились укрыться за надежными стенами стольного города:
"...все же свой, картлийский царь сидит в Метехи, персы его охраняют".
Утомленные войнами и тревогами, тбилисцы радовались наступившему хотя бы
небольшому порядку и сторонились людей, убеждавших идти на помощь Моурави.
- Уже не осталось молодых, - говорили одни.
- По старым тоже преждевременно келехи справляем, - сердились другие.
- Церковь не благословляет, - хмурились третьи.
- Что ж, что магометанин, - все же свой царь, Багратид, - значит
законный.
И как-то незаметно имущие слои Тбилиси отпали от Саакадзе, забыв все
сделанное им для возрождения города...
Видя настроение горожан, приверженцы Георгия Саакадзе, боясь доносов,
совсем притаились и еще больше стали устрашаться обещанием Андукапара, ставшего
управителем Тбилиси, отбирать у приверженцев Саакадзе имущество до последней
нитки, а мужчин бросать в башню для малых преступников.
- Такое непременно исполнит, проклятый шакал, недаром с муллой в мечеть
бегает! - И горожане уже открыто сторонились явных и тайных саакадзевцев.
Но Вардана Мудрого не беспокоили угрозы, он не верил в прочность трона
Симона Второго, не верил в кажущееся успокоение: "Нельзя долго удержаться на
подрубленной скамье... да еще царю-тюрбанщику, - ни народу, ни церкови не
нужен!" И Вардан всеми способами ухитрялся оповещать Саакадзе о положении в
Тбилиси.
- Купцы, шире открывайте двери торговли! - надрываясь, кричал глашатай.
- Что будешь делать, надо торговать, - вздохнул толстый купец.
- Раз царь хочет...
- Э, амкары, такая торговля похожа на кошкины слезы...
- Правда, не ведут чужеземцы к нам караваны.
- Имеретины тоже не ведут...
- Даже Самегрело зазналась.
- Напрасно мегрельцев вспомнил.
- Все равно что покойников, самим нечем живот прикрыть.
- Хоть коней, овец пригоняли...
- Из уважения к Моурави пригоняли.
- Может, не только их уважение подкупал...
- А ты, ржавое железо, раньше не видел, как Саакадзе об их одежде
беспокоился? Целые караваны направлял в Самегрело...
- Что будешь делать, не любит наш Георгий, когда мужчины без шаровар
ходят!..
- Женщин тоже пожалел, от холода персидскую кисею посылал... дешевые
шали...
- Убыточно для майдана, нечем мегрельским крестьянам платить, почти
задаром продавали...
- Задаром? Ты больше всех возил, а почему не разорился?
- Э, э... Заал! Постарел, а мысли мудрые не понимаешь... Ради дружбы с
мегрельским народом Моурави взамен тебя разорялся... Сам убытки оплачивал...
- А на что дружба с голыми?! Нам богатые купцы нужны. Вот князь Шадиман
говорит, из Ирана десять караванов идут...
- Может и двадцать идти, а разве известно, сколько в тбилисские ворота
войдут?..
- Правда! Картлийцы хоть и привыкли шаровары носить, все же на голубей не
похожи...
- Караваны от врагов, потому не похожи...
- Хорошо! Пануш говорит: отнять от врага - все равно что в битве
победить...
- Амкары, почему такое говорите?.. Торговля одного бога имеет... Купцы
везде братья...
- Го... го... го!.. Смотрите, люди, на этих братьев, - друг другу за
шаури горло перегрызут!..
- Хе... хе... хе!.. Их общий бог с аршином на... родился...
- О... О!.. Весы тоже на... прикреплены... Под общий хохот, крик и шутки
глашатай, надрывая глотку, оглушал майдан уже хриплыми криками:
- Купцы, открывайте лавки, торгуйте, богатейте! Наш светлый царь...
- Правда, ведь Хосро-мирза, царевич Кахети, тоже не хочет разорения
главного города своего двоюродного брата, - шепнул соседу пожилой амкар.
- Еще бы, какой дурак будет грызть дерево, которое облюбовал на доски!
Думаешь, для брата... к слову, только троюродного... Тбилиси бережет? Кахети
Теймураз потерял временно, у тушин, говорят, гостить собирается... А ты
посмотри, что сарбазы за стенами Тбилиси делают!..
- Тише говори, Саргис, лазутчиков у Шадимана больше, чем пыли на дорогах.
- И, завидев гзири, крикнул: - Пусть вечно живет наш царь Симон! Большое спасибо
от нас! Опять спокойно можно двери открывать! - И, когда гзири проехал, шепнул
