подкатывать к воротам волков в железной клетке. В случае нападения волкам бросят
мясо с порошком и, приоткрыв в стене потайную дверцу, выпустят на противника...
Это сделает верный Омар, он все в Терки рвется... вернусь, пошлю с ним подарок
воеводе... Кроме волков, пузыри с ядом усладят врага..."
- Э, э, Георгий, не забывай - фазан вкусен горячий, а вино холодное...
- Ты прав, мой Папуна... Твое здоровье, благочестивый отец!
Священник, приглашенный к еде, торопливо поднял чашу; он с наслаждением
вкушал праздничные яства. Видит бог, он был счастлив. Поездка в Тбилиси сулила
много чистой радости... Вот он, бедный священник, обремененный многочисленной
семьей, скучно доживал свой век, сокрушаясь отуречиванием паствы. Усердные
молитвы и внимание к прихожанам, таким же беднякам, как он, не улучшали трапезу
и одежду его семьи. Нередко священник другой церкви посмеивался над ним: "Даром
крестишь, даром венчаешь, даром панихиду служишь... а свои дети голодают, это
даже господу не угодно..." Священник сам знал, что плохо выходит, но от кого
брать, от таких же голодающих? И вот Иоанн Креститель увидел его усердие и
наградил чрезмерно. Да снизойдет небесная благодать на паству! Раньше, кроме
оборванных чох и заплатанного женского платья, ничего церковь в своих стенах не
видела. А сейчас? Все богачи бросились к нему, ибо семья Моурави, сам Моурави,
если в замке находится, и вся "Дружина барсов", не считая слуг, конюхов, каждое
воскресенье слушают его обедню... Сколько пожертвований, сколько подарков его
семье! Богатые жители вдруг прозрели, вспомнили о древности церкви, тоже стали
подражать обитателям замка Моурави. И, во славу святой троицы, церковь заново
выкрашена, много ковров, свечей, церковные чаши. О господи, пути твои
неисповедимы!..
Потом священник стал размышлять о поручении Хорешани купить церковную
парчу ему на праздничную ризу, материю на платья его семье. Для себя она просила
лишь купить фаянсовый кувшин, - вчера разбила... любимый был, даже черепок на
образец дала, - священник нащупал в кармане рясы завернутый в лоскут черепок от
разбитого кальяна и кисет с монетами...
Прощаясь, священник обещал весь майдан обойти, но сыскать доброй дочери
кувшин желаемой раскраски. Тут Хорешани, точно внезапно вспомнив, посоветовала:
если сразу не найдет, пусть обратится к старосте майдана, он все знает. Одно -
пусть не говорит, что для нее. Купец предан царю Симону и не захочет сделать ей,
Хорешани, приятное.
Никогда не лгавший священник со вздохом обещал сказать старосте, что для
себя ищет...
Неожиданно у самых дверей его догнал Гиви и, к беспокойству всех, сунул
священнику несколько марчили, попросив привезти казахскую плетку, пусть майдан
наизнанку вывернет, но достанет. Наверно, у амкаров-шорников. Долго после ухода
священника ругали "барсы" безмозглого петуха за нарушение уговора ничего не
поручать священнику, дабы не накликать на него подозрений Метехи и церкови.
Искоса поглядывая на Саакадзе, погруженного в раздумье, Папуна вдруг
заговорил о Вардане: кто знает, может, преувеличивает купец и осторожность его
от страха?
- Многим рискует Вардан Мудрый, потому осторожен. Но, дорогой Папуна,
почему усомнился в Вардане? Какая ему сейчас выгода от Моурави?
- Э, Ростом, хитрец знает: хочешь благополучной переправы через бурную
реку, начинай строить мост с того берега. Осторожность его от тяжелого товара.
- Товара?
- Разве не знаете? Свойства товара отражаются на свойствах характера
купца. Вардан больше парчой, бархатом, сукном ворочает, потому и мысли у него
тяжелые... Вот кто шелком торгует - всегда шуршит чувяками, как влюбленный. А
если сладости продает, столько слов сыплет, что сам становится липким... Зато
купец, навязывающий лекарства, такой таинственный, что от страха больной спешит
или выздороветь, или умереть... Я сразу разгадаю, чем купец торгует.
- Очень хорошо! А который - оружием? - заинтересовался Автандил.
- Непременно решительный. И с таким лицом обнажает шашку, будто сам
полководец и вот-вот в бой бросится... только, говорят, в доме два засова на
дверях повесил: один от воров, другой от хвостатых. Уверяют, любит оружейников
чертово племя, ведь смерти помогают - значит, прибыль аду...
- А который русийские сети всем навязывает?
- Э, Гиви, это не купец, а ловец говорящей рыбы, потому веселый характер
имеет. Продаст дураку сеть - хохочет, продаст крючок - за живот держится, чтобы
от смеха не лопнуть. А если рукавицы продаст, покупатели в бане от смеха
откачивают...
- Лучше, друг Папуна, скажи, разве есть говорящая рыба? Я думал, рыба
потому молчит, что воды полон рот... Почему смеетесь? Может, напрасно так думал?
- Напрасно, мой мальчик. Тебе думать вредно, даже таинственный купец от
такого не вылечит.
- Пускай петух ему в горло плюнет, - в сердцах проговорил Гиви, - я после
слов Папуна при встрече с таким, как от кудиани, открещиваться буду...
- Не забудь рукавицы на такой случай натянуть.
- И вместо бурки в сети закутаться.
Даже за прощальной едой, несмотря на неизменную защиту Хорешани и к
неудовольствию Дареджан, "барсы", желая развлечь Георгия, не переставали
