Давно купцы просят к светлому князю Шадиману за помощью идти, все не осмеливался
беспокоить...
- Хорошо сделал, сейчас не время; выслушаю, когда вернешься.
- Откуда вернусь? Никуда не собираюсь!
- Это, купец, со всеми бывает - не собираются, а едут... Возьмешь
верблюдов, будто в Гурию за товаром, а по дороге свернешь... послание должен
отвезти в один замок...
Ужас охватил Вардана: "Кто-то выдал меня, испытывает... Надо тоже
испытать". Вардан подскочил и, задыхаясь, прохрипел:
- Мне? Мне отвезти послание? Лучше, светлый князь, вели здесь убить - все
равно саакадзевцы поймают, на куски изрубят!
- Откуда узнают? За товаром купцам никто не препятствует путешествовать.
- Этим Саакадзе не обманешь. Потом... разреши узнать, к какому князю
посылаешь? Если тебе враг, на меня свою доброту захочет излить...
- Не посмеет, не от меня одного послание, - сразу скажешь: от Хосро-мирзы
приехал...
- От царевича?! - Вардан вытер платком холодный пот: сомневаться незачем,
продают Картли. Но вслух сказал: - Тогда саакадзевцы, наверно, повесят меня.
Нет, светлый князь, лучше я сам в своем дворе повешусь - удобнее, без истязаний
выйдет, и жена вовремя келехи справит... Может, священника пошлешь, веселей
будет...
- Хорошо, о веселом вспомнил... Что тебе рассказывал священник из Самцхе-
Саатабаго?
- Почему должен говорить, разве ко мне приехал?
- А не показался тебе странным бег священника по майдану за каким-то
кувшином? Может, ностевцам, помимо кувшина, и мед нужен?
- Может, нужен... сам удивился... - И тут же решил: придется пожертвовать
кувшином, чтобы спасти плетку. - Если пожелаешь, светлый князь, приглашу
священника в гости и выпытаю, кто велел кувшин привезти. Сам он беден для такой
прихоти.
- Беден? А к тебе в лавку зачем приходил? Не на церковь ли просил?
- На церковь тоже дал бы, только не просил. - Все знает "змеиный" князь,
на десять аршин прибавлю осторожности. - Дешевую парчу для ризы, говорит,
подыскиваю, госпожа Хорешани монеты пожертвовала. Майдан вдоль и поперек обегал,
не нашел. У больших весов один добрый человек сказал: "Если у старосты не купишь
- напрасно, отец, не ищи..." Как раз у меня оказалась...
- Имеешь парчу и в Метехи не предложишь?! Разве не знаешь, как нуждаются
придворные княгини в красивой одежде?
- Такую красивую парчу я бы не рискнул тебе, светлый князь, на подкладку
цаги предложить. Кусок валялся... Значит, пригласить священника в гости?
- После твоего возвращения, ибо священник в гонцы Хосро-мирзы не
подходит.
- Не вернусь я... Но, может, недалеко ехать?
- Когда выедешь, провожатый скажет тебе - далеко или близко.
- Не пошлешь ли монаха, светлый князь? Если я погибну, торговля на
майдане в сбитые белки превратится. С утра - пышные клятвы, к полудню - осевший
голос, а к вечеру - пустой кисет.
Все больше убеждался Шадиман в искренности купца. "Не вредно высмеять
Андукапара за подозрительность. А купец прав, пошлю монаха. Странно, почему сам
о том не догадался. Саакадзе сейчас с церковью заигрывает и не тронет жабу в
черной рясе..."
В маленьком домике смотрителя царских конюшен священник с утра дожидался
чести предстать перед везиром. Угощая гостя приятной едой и беседой, Арчил,
подбирая слова, простодушно рассказывал о Метехи... Конечно, не менее
простодушно начнут расспрашивать священника "барсы", Папуна и поймут: Арчил
остался верным другом...
Встречая священника, Шадиман мысленно усмехнулся: "Уж не пост ли сегодня?
Не страстная ли пятница? Почему вместо тонкого вина в серебряном кувшине мне
подают глиняный кувшин с прокисшим уксусом?"
Но священник оказался скорее каменной чашей, ибо сколько Шадиман ни
раздувал беседу - дул на холодную воду.
- Выходит, отец, ничего не поручил тебе Георгий Саакадзе?
- Великий Моурави не удостоил вниманием мой отъезд, божьим делом занят. А
напутствуя княжну, мне, по доброте своей, изрек: "Береги, отец, княжну, и да
воздаст тебе по заслугам князь Шадиман".
- Великий Моурави не ошибся, - иронически проговорил Шадиман, - вот нитка
жемчуга, передай своей жене. А кисет с десятью марчили - дочерям. Но чем так
занят был Саакадзе?
- Не сподобил Моурави откровенностью, сам я уразумел: занят полководец
низвержением в ад владетеля Лоре. Дозволь, князь, твоим подарком украсить икону
божьей матери, ей более пристойно носить жемчуг, чем жене смиренного священника.
- Это твоя воля. А много у Саакадзе азнауров собирается?
- Не дело священника считать; на глаза много, часто в церкви не
помещаются.
- Вижу, отец, ты верен азнаурскому вождю!
- Воистину верен, ибо азнауры суть воинство, охраняющее удел иверской
божьей матери. Гонит Великий Моурави пакость адову, гонит врагов Христа, и да
ниспошлет ему господь силы в десницу, оборотит меч его в расплавленную молнию!
Да будет над Георгием Победоносцем сияние неба, да...
- С кем, отец, говоришь? Светлый князь давно свежим воздухом наслаждается
в метехском саду.
Священник посмотрел на расплывшееся в смехе наглое лицо чубукчи, вынул
кисет, положил на стол и с дрожью проговорил:
- Передай, презренный раб, своему господину, что божья матерь без его
