Думаю, все равно, раз святые сами на язык просятся. Но не птица же Саакадзе - не
может перелетать из Самцхе к дорогам Кахети и одновременно вести войну по всей
Грузии. Значит, единомышленников у Непобедимого больше, чем предполагает
Шадиман... Иса-хан не сегодня-завтра ринется в Среднюю Картли. Не опасно ли и
мне медлить? Но действовать придется подобно смерчу: налететь, уничтожить и
исчезнуть!.. Но да подскажет разгром Лоре осторожность... Хуже будет, если от
кислого винограда Картли у меня разболятся зубы..."
Хосро с этого и начал беседу с Шадиманом и Иса-ханом: или решающая война,
или уход в Иран... Уход? Нет, это не улыбалось сейчас Шадиману: раньше завоевать
у Саакадзе Картли, а потом да будет им гвоздем дорога! Нет войска? Из Кахети
нельзя вывести? А на что подземный ход? До Марабды через балки проведут опытные
марабдинцы, а из замка до Тбилиси путь уже испытан Хосро-мирзой. В Кахети войска
больше, чем нужно, ведь неизвестно, выберется ли Теймураз из Имерети. А у
Саакадзе хвостов не хватит пылить по чужому царству. Из Тбилиси он, Шадиман,
отправит через подземный ход верных гонцов к Исмаил-хану и опытных проводников.
Пусть Исмаил-хан оставит для охраны не более трех минбаши с тремя тысячами, а
сам поспешит с остальным войском сюда...
- Сюда или в Самцхе-Саатабаго, где после победы в Метехи Саакадзе
полновластный хозяин? А разве по договоренности шах-ин-шаха с султаном Самцхе не
находится под защитой Турции?.. Хороша защита! Такую дань Сафар-паша платит
своему защитнику, что не только подданные, паша сам скоро без шаровар начнет
джигитовать.
- Удостой согласием, остроумный мирза, и мы пренебрежем договором с
султаном и вторгнемся в Самцхе. Грозный шах-ин-шах одобрит все, что даст ему
живого или обезглавленного Саакадзе...
- Бисмиллах, не ты ли самый отважный из отважных? И кто посмеет думать
иначе о сверкающем, подобно изумруду, Иса-хане? Но не шепнул ли тебе твой ангел-
хранитель, что льву равный шах Аббас может одобрить вторжение в Самцхе и, чтобы
успокоить султана, отдать за одного обезглавленного Саакадзе двух обезглавленных
своевольников? Другое дело, если бы аллах догадался создать меня и тебя, хан
Иса, с двумя головами, тогда, клянусь Меккой, не позднее чем в пятницу ахалцихцы
увидели бы нас в мечети возносящими аллаху молитву за ниспосланную Ирану
победу...
Сначала Иса-хан сумрачно молчал, затем внезапно расхохотался:
- О Хосро-мирза, ты восхитил меня, ибо, чувствую, многие ночи не усладе
из уст предавался ты, а размышлениям о второй голове...
- Ты, благородный хан, почти угадал, ибо у грузинских князей хотя тоже по
одной голове, но зато нет соглашения с султаном о неприкосновенности Самцхе-
Саатабаго.
- Увы, мой мирза, грузинские князья совсем без головы, потому до сих пор
никто из них и не нарушил неприкосновенность Самцхе. А разве имеющий хоть
полголовы смог бы с полным спокойствием относиться в такой час к нуждам царства?
- Ты не совсем прав, мой Шадиман, можно найти и самообольщающихся,
которые имеют хоть и одну голову, но зато три лика. - Выждав, пока утихнет смех,
Хосро продолжал: - В ночи раздумья меня озарила веселая мысль... Она, звеня
браслетами, спросила: "Почему князь Зураб Эристави не посетил тебя?" - "Как
почему, - удивился я, - ведь он зять Теймураза". "Что же, это не помешало ему,
во вред царю Теймуразу, пропустить тебя через свое владение. Найди средство
привлечь его в Метехи, и тотчас за ним потянется все высшее княжество, а за
высшими поскачут средние, а за средними поплетутся низшие, и Метехи наполнится
звоном чаш, а царство звоном оружия, ибо шакал первый предоставит свое войско
для уничтожения Саакадзе, а заодно и царя Теймураза..."
Шадиман не спорил. Уже после первых высказываний царевича Хосро о
"шакале", почему-то зовущемся князем Зурабом, не переставал думать Шадиман о его
привлечении... Но необходимо убедить арагвского владетеля в том, что его ждет в
Метехи не западня, а почет. Надо написать так, чтобы притворство слов сокрыло
мысли, дабы он сразу поверил.
Оказывается, Хосро именно так и написал. Он дружески приглашал арагвского
владетеля пожаловать в Метехи для переговоров. Царь Симон возжелал дать
беспокойным хевсурам, пшавам, мтиульцам и мохевцам сильного царя. От князя
зависит призвать из страны мечтаний к действительности давнишние желания. Пусть
князь бесстрашно выразит покорность шаху Аббасу. Пусть поймет: царствованию
Теймураза наступил конец, так пожелал шах-ин-шах. В Картли - Симон Второй.
Кахети обещана законному наследнику, верному шаху Аббасу. Ни Теймураз, ни
Саакадзе больше не смогут препятствовать владетелю Арагви.
Два дня обдумывал Шадиман послание Зурабу, наконец просил царевича
выслушать, что пришло время арагвскому владетелю возглавить княжеское сословие:
хиреет оно, колеблется, теряет блеск, уподобляется овцам, которых преследует
барс. Лишь рыцарь княжеского сословия, могущественный войском владетель Арагви
может вновь поднять княжеские знамена. Медлить опасно, ибо до Метехи дошло, что
Саакадзе решил исправить допущенную им когда-то ошибку и при помощи своих
