Не успел обрадованный приглашением Андукапар войти в покои Шадимана, где
постоянно шептались царевич и везир, как Иса-хан оглушил его вопросом: какого он
мнения о митрополите Дионисии, который домогался, чтобы царь разрешил ему
укротить разъяренного "барса"?
- Думаю, высокочтимый хан, по дороге в логово хищников игумен монастыря
Кватахеви Трифилий повернул мысли старца в сторону, враждебную Ирану.
- Твой аллах не пожалел для тебя догадливости. О князь, не сочтешь ли ты
удобным просить царя выслушать находящихся здесь не позднее, чем сейчас...
Тут чубукчи по тайному знаку Шадимана торопливо ввел гонца, и все, кроме
исчезнувшего Андукапара, принялись расспрашивать его.
Оказывается, предвидя благоприятный ответ царя Симона и его мудрых
советников, князь Зураб все предусмотрел. За арагвским войском двинутся караваны
с едой и вином. Уже проверены горные тропы, уже расставлена стража, вооруженная
огненными стрелами, изготовленными еще в Носте и розданными арагвинцам. Тайна
выделки этих стрел известна одним "барсам" и верным Саакадзе амкарам... Вот
почему, если бы даже Саакадзе проведал о намерении Зураба Эристави, никогда бы с
малыми силами не рискнул он преследовать арагвинцев.
Внимательно выслушав, Хосро-мирза сказал, что не позже завтрашнего утра
гонец получит ответное послание для князя Зураба и тотчас отправится в путь.
Несмотря на тонкие ухищрения, Шадиману не удалось отложить опасное по
своим последствиям совещание у царя. И торжествующий Андукапар, возвратившись
слишком поспешно, объявил, что царь Симон ждет высокомудрых советников.
Шадиман не сомневался: Андукапар опередил его и без труда склонил Симона
на сторону Иса-хана, который, вместо того чтобы предаться радости по случаю
скорого приезда Зураба, замышляет против церкви... "Неужели не понимает, что на
острие сидим?" - так размышлял Шадиман, направляясь со всеми в покои царя...
Прошел час, а Симон продолжал тянуть:
- ...Довольно мы проявляли благосклонность к церкови! Наше терпение
истощилось... Где обещание возложить на меня корону в Мцхетском соборе? Где
признание мохамметанской мечети как храма картлийского царя?
- О блестящий мудростью царь царей! О изрекающий, как пророк,
стрелоподобные мысли! О...
"Нет, не только старца собирается извести хан!" - охваченный тревогой,
думал Шадиман. Но сколько ни вглядывался, ничего не мог прочесть на равнодушном
лице Хосро-мирзы. А Иса-хан продолжал расточать похвалы довольному своей речью
царю.
- О аллах, подскажи твоему верному слуге, кто виноват, что до этого часа
мцхетский храм не открыт для царя царей Симона Второго, ставленника грозного
"льва Ирана"?!
- Ты, многочтимый Иса-хан, спрашиваешь - кто? - весь подался вперед
Андукапар, изогнув брови. - Первый виновник - католикос!
- Так почему царь не сменит одряхлевшего умом и годами главу церкови?
- Потому, всевидящий хан, что католикоса может сменить только бог... Царь
церкови, как и царь царства, венчается до конца своих дней...
- До конца?! А царь Луарсаб?! А царь Теймураз?! И еще множество царей
Гурджистана я назову тебе, о князь Шадиман, которых без ведома вашего аллаха
сбрасывали с трона!..
- Учти, поспешный Иса-хан, что сбрасывали хоть и без ведома аллаха, но по
велению шах-ин-шаха.
- Всемилостивое "солнце Ирана" одобрит повеление царя Симона.
- Твоими устами говорит истина, хан из ханов! - вскрикнул Андукапар. -
Разумно избавиться от непокорного католикоса, а затем и от всей черной своры,
приверженцев Теймураза и Саакадзе! Назначить преданного нам шиомгвимского...
- Не успеешь, князь! - насмешливо проговорил Шадиман. - Ты, вероятно,
забыл о том, что у католикоса многотысячное черное войско под копьем, и о том
забыл, что вся Картли восстанет против такого кощунства.
- О аллах, почему нигде не сказано, как поступать б недогадливыми?
Подымется Картли? А разве шах-ин-шах не пожелал сказать мне и Хосро-мирзе: "Кто
подымется, того навсегда уложите!"
- Да исполните?! Воля грозного "льва Ирана", только над кем тогда будет
царствовать Симон Второй!
- Клянусь бородой Мохаммета, сегодня князь Шадиман прикрылся щитом
непонимания! Царствовать будет ставленник шах-ин-шаха над теми, кто останется
стоять, и еще над персиянами, которыми в своей мудрости "лев Ирана" решил
заселить Гурджистан.
- И ты, хан, рассчитываешь это легко выполнить?
- Довольно противоречить! - вдруг взвизгнул Симон. - Мы пожелали
согласиться во всем с Иса-ханом и повелеть князю Андукапару объявить решение
наше католикосу!
- Советую, царь, - нарушил молчание Хосро, - немедля напасть на жилище
католикоса, ибо через час будет поздно.
- Что ты хочешь сказать, мирза? - Андукапар воинственно выпрямился. -
Царь Симон Второй ничем не устрашится!
- Не более того, о чем думаю... Не успеет дойти до палаты католикоса
решение царя, как Георгий Саакадзе будет призван защищать святого отца. И только
глупому ягненку не понятно, что в руках Великого Моурави один церковный
дружинник больше весит, чем в руках, скажем... князя Андукапара - двести... Да
не скроется от царя истина: Саакадзе не перестает рычать, требуя от высшего
