торговых делах и "чтобы заодно стоять против турецкого султана"... Но с чем
явились грузины? Вновь просить помощь? Но до помощи ли сейчас?
Филарет резко ударил молоточком. Неслышно открылась боковая дверца, и
вошел стряпчий. Он выжидательно остановился на пороге. Выслушав, что от
вологодского архиепископа уже вернулся подьячий Шахов, Филарет приказал: ввести
подьячего, а бумаги убрать. Стряпчий благоговейно открыл резной сундук на
четырех точеных лапах, стоящий у кровати патриарха, и бережно спрятал тайные
приказные свитки.
Через разноцветное полуовальное окно проникли косые лучи солнца и скупо
осветили большую изразцовую печь, низкие скамьи у стен, обитые кизилбашской
парчой, и в углу образ святого Михаила Малеина в узорчатом золоточеканном
окладе.
Филарет подошел к простенку, взял посох с костяной надставкой, повертел в
руках и вдруг расхохотался, - видно, вспомнил, как он, знатнейший боярин,
щеголь, красавец и страстный любитель охоты, будучи насильно пострижен Борисом
Годуновым и заточен в Антониев-Сийский монастырь, разгонял этим посохом
назойливых доносчиков, которые били на него челом царю Борису: "живет-де старец
Филарет не по монастырскому чину, всегда смеется неведомо чему и говорит про
мирское житье, про птиц ловчих и про собак, как он в мире жил, а к старцам
жесток, лает их и бить хочет, а говорит: увидят они, каков он вперед будет!"
Полные изумления, замерли в дверях подьячий Шахов и Своитин Каменев.
Посреди горницы стоял патриарх, размахивал посохом и сочно хохотал. И сразу
оборвал смех, ударил посохом об пол, приказал сказывать:
- Знает ли вологодский архиепископ Нектарий посла грузинского Феодосия, и
кто его и как давно в архиепископы ставил, и крепок ли он в православной
христианской вере?
Подьячий тихо откашлялся в ладонь:
- Архиепископ Нектарий велел сказывать тебе, святейшему патриарху, что он
архиепископа Феодосия подлинно знает и ведает, что он человек честный, в вере
непоколебим. А в епископы его ставил католикос Иверской земли.
- А был отец Феодосий в Москве раньше, при царе Федоре, - добавил Своитин
Каменев. - А властей под ним, архиепископов и епископов, больше двадцати пяти.
Приказав подьячему расспросить всех бояр, ездивших государевыми послами в
Иверскую землю, об архиепископе Феодосий и о людях, которые с ним прибыли в
Москву, Филарет направился в Большой государев дворец для установления дня и
часа приема свейских послов и грузинских.
И вскоре в Посольском приказе думный дьяк старательно выводил:
"132 года* апреля в 8-й день указал великий государь и царь всея Руси
Михаил Федорович быти у себя, у государя, на дворе на приезде архиепископу
Феодосию, да архимандриту Арсению, да архидьякону Кириллу".
______________
* 1624 года.
В Сарайском подворье Дато и Гиви старательно прилаживали серебряные кисти
к сафьяновым цагам.
Они сетовали на судьбу, вынудившую их накануне пира отправиться в страну
ровного льда.
- Лед - это вода! - неожиданно заключил Гиви. - Сколько ни смотри, не
опьянеешь.
- Ну, - изумился Дато. - Жаль, в Носте о твоем открытии не знают. Поэтому
вино только будут пить.
- Не будут! - отпарировал Гиви. - Какой может быть пир без нас?
ГЛАВА ПЯТАЯ
Шумело Носте! Еще бы! Кто еще имеет такую госпожу, как Русудан? Кого бог
еще осчастливил жить на одной земле с Георгием Саакадзе? Так почему же не
предаться веселью в день ангела Русудан? И, словно перед большим торжеством,
красили балконы, похожие на гнезда беркутов, поливали извилистые улочки, начисто
подметали старый мост, покрывали плоские крыши самоткаными паласами и мутаками.
Уже месяц, как Дареджан с утра до ночи носилась по замку, и все мнилось ей, что
не успеют приготовиться к торжеству.
Еще цветами украшали ворота, а уже съехались родные "барсов". Пожаловали
видные азнауры, прискакали Квливидзе с Нодаром, приехали Хварамзе и Маро с
мужьями - князьями Ксани и Мухрани. Прибыл Газнели с маленьким Дато, который
носится по замку, как вихрь. Ожидали старого Мухран-батони и Ксанских Эристави.
Но Зураба не было, что сильно обеспокоило Саакадзе: неужели помчался на съезд в
Телави?
В покоях Хорешани подолгу шептались Хварамзе и Магдана, выбирая наряды,
способные вызвать восторг не только у горячего Нодара, но и у таких
хладнокровных буйволов, как Даутбек...
Даже Папуна повеселел. Русудан! Да живет она вечно! Кто смеет не спрятать
темные мысли в светлый день ее ангела?! И Папуна сам бережно разливал по
кувшинам разноцветные вина, а чтобы тамада Квливидзе не спутал, строго разделил
кувшины: круглые наполнял искристым желтым, длинные - розовым, плоские -
красным, узорчатые - белым, кувшины с вычеканенными изречениями Руставели -
бархатным черным, и еще много вин различных оттенков наполнили пиршественные
сосуды...
Как ошпаренный носился по Носте дед Димитрия, намечая дома для
приглашенных тбилисцев. Он после представления подарка будто помолодел, - еще
бы, ностевцы втихомолку не перестают восхищаться его удачей... Дня за два до
празднования приехал Вардан Мудрый с Нуцей, так пожелал Моурави. Купца поместили
у Ростома, в лучшем доме, украшенном коврами и арабскими столиками. Прибыли
