- Кстати о дураках, - перебил Саакадзе оруженосца, ему определенно
нравился смелый Илия, - тебе, Иванэ, необходимо в Лихи поехать. И если не
уговоришь речных раков опомниться и спешно начать вооружаться, подумаю о тебе
невеселое...
- Моурави, ты наш господин, не посмел бы без тебя... Кто знал, что
дураки?.. Дочь с твоего разрешения отдал, думал, богатство в Носте хлынет,
хлынут дружинники, - а что вышло? Когда о войне говорю, смеются... Что делать?
Царь Баграт им такую волю дал... а другие цари...
- Выедешь в Лихи, двести дружинников они должны мне представить; а если
ослушаются, передай: пальцем Моурави не шевельнет, когда персы грабить Лихи
будут. Ты, Павле, с сыном в Нахидури поедешь, там у тебя родня. Много
уговаривать не придется, в Сурамской битве показали себя настоящими воинами.
Вам, достойные прадеды, деды и пожилые, вот что поручаю: между собою сами
выберите, кому в Атени поехать, кому в Урбниси, кому в Сабаратиано, в Самцхе...
Вы, столько лет прожившие со мною, должны быть мне помощниками, ибо больше
многих знаете, духом и мыслями крепче и в воинском деле сильнее... Так я говорю?
- Так! Так, наш Моурави! - послышалось со всех сторон.
Димитрий усмехнулся: полтора года не удержать бурный поток. Молодежь во
главе с Илико кричит громче всех.
- Ты, Моурави, всегда доброе сердце к нам держал и сейчас хорошо о нас
сказал. Может, в других деревнях люди и днем с трудом просыпаются, зато мы даже
ночью, когда надо, думаем.
- И живем мы, Моурави, веселей, даже когда врага ждем...
- С нетерпением! - тряхнув рыжей копной волос, буркнул пожилой Отиа.
По берегу, как волна, прокатился смех:
- Люди, почему не спросим нашего Моурави, где оружие для новых
дружинников взять?
- Э-э, зеленая лисица, без тебя Моурави не решил? - выкрикнул дед
Димитрия.
- Твой разговор слушать, все равно что осла на плечи взвалить, -
поддержал друга прадед Матарса. И опять прокатился смех и лестные возгласы.
- Итак, мои ностевцы, - оборвал Саакадзе веселье, - пожилые и молодые
пойдут со мною! И остальные... От ветхого Армази, от шумной Арагви, от пещер
Уплисцихе, от ветхого, но всегда молодого Мцхета, от замкнутого Ацхури, от всех
гор и долин должны скакать, бежать, плыть, перепрыгивать через скалы дружинники,
народные ополченцы, обязанные перед родиной!..
И словно буря ударилась об утес:
- Люди! Люди! Моурави зовет!
- Люди, верьте Моурави! Он спасет нас, уже спас...
- Люди, всё в горы вывозите, пусть враг с голоду умрет.
- Скот тоже...
- Одежду тоже...
- Еду тоже...
- Э-э, раньше как следует мужчин на битву проводим...
- Даже мальчики пусть за Моурави пойдут...
- Даже старые пусть идут...
- Все, все, кто с оружием только сдружился, кто оружие не разучился
держать!..
- Кто от коня не успел отвыкнуть...
- Кого болезнь не свалила...
И Носте бурлило, как вспененная река, кипело, как выплеснувшаяся лава.
Разделив "барсов" и пожилых азнауров на группы, Саакадзе направил их к
деревням и местечкам, расположенным возле Ничбисского леса. Там немало еще
осталось главарей ополченцев, так яростно гнавших с ним персидские орды. Сам
Саакадзе с Нодаром и Асламазом с той же целью выехал в Среднюю Картли, Квливидзе
и Гуния - в Верхнюю Картли, Даутбек с Димитрием - в Нижнюю Картли. Всюду, где ни
появлялся Саакадзе, народ с благоговением слушал его, и уже не так страшен
казался враг. Воевать мужчины должны, это их обязанность, а семьи останутся
целы. Персы не угонят их, как кахетинцев, в Ферейдан, где уцелевшие от зверств
ханских сарбазов наполовину уже вымерли от голода. Нет! Не допустит такое
Моурави! Уже повелел в горных лесах, там, где никогда не ступала нога врагов,
строить шалаши, зарывать в землю кувшины с вином, сыром и медом. Деду Димитрию и
прадеду Матарса он велел послать выборных в горы, найти удобные пастбища и ровно
через месяц угнать туда половину скота, а через два месяца отправить в шалаши
матерей с малыми детьми, если случится несчастье и враг вторгнется в Картли.
Пусть народ не пострадает и сохранит свое имущество, а главное - детей и женщин.
Что-то мощное дрогнуло, словно скала от землетрясения. И закипела Картли,
зашумел майдан...
Еще накануне как будто было мирно. Хотя не очень весело, но стучали
молотки в амкарских рядах медников-ковачей, проворно бегали иглы в пальцах
портных, резали ножи дубленую кожу, шлифовальные камни отделывали украшения в
Серебряных рядах. И вдруг куда-то скрылись уста-баши, а когда вернулись, велели
амкарам тихо собраться по цехам... а у входов выставить стражу из подмастерьев,
чтобы не проникли кахетинцы и не испортили бы важное дело. Таинственно приглушая
голос, уста-баши объявил, что Моурави велел товары спрятать, вывезти в Гурию или
Имерети. Уже послал Моурави посланцев просить царя Имеретинского принять под
свое покровительство семьи купцов и амкаров... Товары надо тоже туда вывозить,
имущество тоже. Но Вардан запретил вести об этом громкий разговор. Моурави
победить собирается, а не сдавать Картли врагу; на всякий случай велел так
поступать - вдруг князья изменят. Уже раз было такое... Вдруг царь прикажет
сырье и изделия Кахети передать...
