- только не с кем.
- Как так? А тушины? А хевсуры? А пшавы?
- Тушины, благородный Цицишвили, на Картли не пойдут. Они не
дружинники, и хоть и любят Теймураза, но
кровное их дело Кахети. Персы согнали тушин с Алванского пастбища, а без него им
все равно что не жить. Богатство
тушин - скот, скалы же не кормят овец.
- Я согласен с Мирваном Мухран-батони: много времени пройдет, пока
кахетинский царь вспомнит Картли.
Раньше Теймуразу надо свое войско собрать, страну хоть немного отстроить,
торговлю возобновить, а потом уже думать о
нападении на чужое царство. До этого времени светлый царь Симон сумеет
сговориться с Теймуразом...
- А я не так полагаю, благородный Липарит, - возразил Джавахишвили,
завидуя пролетевшей за окном ласточке. -
Царь Теймураз уже, наверно, войско собрал, недаром год в Тушети жил. Мы, Совет
князей, спешно должны послать к нему
посольство с предложением дружбы. Одобряешь, Зураб?
- Я не одобряю гибель моего двухтысячного войска! Нет! Князья, сколько
персам ни оказывай услуги, все равно
неблагодарны. Как посмел Исмаил моим имуществом распоряжаться? Как посмел
уничтожить моих арагвинцев? Как
посмел...
- Успокойся, князь Эристави, твои арагвинцы в целости к тебе вернутся.
И еще - не считай меня легковерной
овцой!
- Что? Что хочешь сказать этим, Мирван Мухран-батони?
Шадиман хрустнул пальцами, но сохранил спокойствие и лишь глаза его
впились в насмешливо улыбающегося
Мирвана.
- Ради вечного бога, говори, князь!
Мирван обвел советников пристальным взором. "Несомненно, они тоже
подозревают Зураба, но никогда не
выдадут и Симона не признают царем. И кого признавать!" Мирван обернулся: на
троне, оставленный всеми, с торчащей
короной на надменно поднятой голове и со скипетром в вялой руке не шевелился
истукан-царь Симон. Был ли он в силах
что либо понять? Вряд ли.
"Нет, - подумал Мирван, - не мне защищать его и не мне сохранять
Шадиману власть, это все непримиримые враги
Мухран-батони, враги Моурави". И он медленно проговорил:
- Я, князь Шадиман, убежден в ловкости арагвинцев. Они не дрались на
стороне Исмаил-хана.
- Значит, помогали Теймуразу?
Князья безмолвствовали.
Зураб, как пойманный волк, с оскаленным ртом, тяжело дыша, озирался на
князей. "Проклятие! Мирван разгадал
замысленное мной! Подобно Георгию Саакадзе, умеет распутывать узлы. А от
остальных князей не ждать поддержки. Но
тогда... во что бы то ни стало надо сохранить доверие Шадимана!"
Зураб не спеша поднялся, важно провел по усам и, к удивлению всех,
поклонился царю.
- Царь царей, прикажи, и я поскачу в свое владение, соберу тебе войско!
Уже два года чередовых не призывал.
Сейчас и шестнадцатилетних на коней посажу. Никто не посмеет сказать, что я,
полководец, осчастливленный твоим
доверием, позволил дерзкому врасплох напасть на твой удел!
- Зачем же тебе, князь, самому скакать? - Шадиман, не скрывая иронии,
развел руками, словно намеревался
схватить Зураба. - Пошли верных тебе арагвинцев, они сами справятся.
- Да, князь, мы разрешаем тебе отправить верховых - пусть приведут в
Тбилиси не меньше трех тысяч со
знаменами и трубами, - нерешительно начал Симон, но значение его собственных
слов окрылило его, и он уже
повелительно закончил: - Пусть и другие князья так же поступят. Все должны
защищать своего царя!
Видя, что князья едва скрывают улыбки, Шадиман с горечью подумал: "Хоть
бы из уважения к себе над своим
царем не смеялись. Разве на троне все цари умом блистали? Но царь есть царь! Что
стало с князьями? Где их уменье стоять
перед троном? Чуть не спиной повернулись!" - и с подчеркнутой изысканностью
отвесил Симону низкий поклон:
- Твое высокое повеление, светлый царь, выполним. Я тоже пошлю чапаров
в Марабду. Коварные засады,
предполагаю, Саакадзе снял, - против персидского войска действовал. А царь
Теймураз ему так же нужен, как лисице
папаха! Не смейтесь, князья, Саакадзе не станет препятствовать вам защищать
Картли.
- Может, даже сам поможет?
- Даже! Пусть тебя, Андукапар, такое не удивляет. Царь Симон ничего
"барсу" не дал, но ничего и не обещал. А
Теймураз за возвращение ему трона Кахети и за Картлийское царство горы золотые
обещал Саакадзе, а поступил как
обманщик.
Князья было вскочили, зашумели: "К оружию!" - и... опустились на
скамьи. Зураб хрипло выкрикнул:
- Я покоряюсь воле нашего царя царей. Но пусть здесь останутся по
крайней мере на неделю Липарит и Мухран-
батони.
- Уж не ты ли меня здесь удержишь? Знай, Мухран-батони сами приходят и
сами уходят, когда считают нужным. Я
уеду на рассвете. Не сомневаюсь, благородный Липарит пожелает сопутствовать мне.
Но ты, князь Зураб, приглашен в
Метехи не только Шадиманом, но и полководцами шаха Аббаса, - обязан остаться!
Кто знает, не угодно ли судьбе, чтобы ты
услужил Метехи, восстав против своего тестя?
- О моей услуге ты, Мирван, друг Саакадзе из Носте, скоро услышишь! Не
думаю, чтобы пошла она вам на пользу,
ибо силу моего клинка вы почувствуете первыми!
Мирван зарукоплескал.
- Хорошо, князь, напомнил! Давно желал спросить: удалось тебе выкупить
тех арагвинцев, которых Кайхосро
Мухран-батони своим клинком в Гурию загнал?
