и эскадронным начальникам, только не дипломатам.
Настойчивость де Сези увенчалась успехом. Саакадзе принял наконец
приглашение посла и явился в Пале-де-
Франс, сопровождаемый Дато, Ростомом и Димитрием. Он отметил убранство дворца со
всей откровенностью знатока
чудес. В остальном же он сразу дал понять, что он не новичок в дипломатии.
Граф досадовал, ибо не любил белых пятен на политической карте. Какую
цель преследовал властелин Турции,
удостаивая Моурав-бека совместной прогулкой? Только ли как полководец нужен
Моурав-бек султану? Понять - значит
выиграть. Но при любой ситуации полезно привлечь на свою сторону прославленного
грузина. Впервые посетив
французский дворец в Пере, Саакадзе держался как сфинкс. На пирах у пашей он уже
напомнил графу строфу из Гомера:
чеканный ритм, сдерживающий пламя. Несмотря на выпитое душистое и сладкое
красное вино, способное свалить и слона,
Саакадзе походил на сфинкса под пламенем египетского солнца.
С первого взгляда Саакадзе разгадал в де Сези политикана, а француз в
Саакадзе - непреклонного государственного
мужа. Понятной стала милость султана: Моурав-бек нужен ему для выполнения какой-
то чрезвычайной миссии. Это не
только интриговало, но и внушало тревогу, и посол короля принялся еще
настойчивее добиваться встреч с избранником
султана.
И вот сейчас, после церемонии приветствий, они расположились в удобных
креслах возле зеркального камина.
Секретарь посольства, долговязый, с бархатными подвязками на чулках, прекрасно
овладевший турецким языком, для
пущей важности служил переводчиком, хотя де Сези все, что было ему нужно,
отлично понимал сам.
- Зачем я, франк, пожелал видеть военачальника Саакадзе в этом дворце?
- улыбнулся граф. - О мой бог! Кто же в
Стамбуле не хочет видеть как можно чаще столь знаменитого полководца?..
- А все же, господин посол? - повторил на турецком языке вопрос Дато. -
Ведь путешественники не смеют
отнимать у представителя короля время для праздной, хотя бы и приятной, беседы.
- Вы меня пугаете своей скромностью! - сухо ответил де Сези и тут же
просиял. - Я надеюсь, что время мы
используем для обоюдной пользы.
- Какую пользу ищет посол на Востоке? - осведомился Саакадзе.
- Тут же, что и вы. Необходимо, и как можно скорее, возобновить войну с
шахом Аббасом.
- А что необходимо для верховного везира?
- Разумеется, не только кофе! Хозрев-паша за войну с опасным Ираном.
Но, увы, в Диване заседают старые
полководцы, они убеждают молодого султана, что большая часть поражений случалась
из-за торопливости султанов,
игнорирующих советы опытных диван-беков. Сущая правда! Из-за плохо изученных
дорог, в некоторые месяцы
превращающихся в море грязи, гибли верблюды, кони, гибли тысячи янычар и
сипахов.
- Что же предлагает посол? Чтобы верблюды не гибли?
- Нет, чтобы кони янычар следовали за опытным проводником. Султан Мурад
станет внимать лишь его словам.
Необходимо уговорить Мурада немедля начать войну с Аббасом.
- Имя проводника?
- Моурав-бек!
- Это польза для посла. А что для проводника? Гибель янычар и сипахов?
Де Сези смутился, но лишь на миг. Саакадзе крутил ус и разглядывал
наряд посла. "Слишком много кружев! За
ними, как за гребнем волны, не видно человека". Но для Саакадзе он виден. Франк
стремится отвлечь турок на линию
Ирана. А к чему стремится он, Моурави? К тому же! Это заслуживает внимания.
- Хозрев-паша - верховный, везир. Почему он не торопится, если ты во
всем с ним согласен, посол?
Де Сези слегка откинулся назад, как полагается для позиции перед
выпадом шпаги вперед. "О, с этим грузином
надо соблюдать все правила дуэли".
- Хозрев-паша неустанно заботится о блеске Оттоманской империи.
- А посол о чем?
- Я?! Я человек с причудами. Мой каприз - не каприз государства. Я хочу
собирать ракушки на берегу Персидского
залива. Вот и все.
- Там редкие образцы, - согласился Моурави. - Есть ракушки, похожие на
королевского тигра, так разинуты у них
пасти. Проглотить полмира им ничего не стоит.
- Беседа с вами - истинное удовольствие! - восхитился де Сези.
Он подал знак секретарю посольства. Боне не спеша внес вазу с фруктами,
бутылку замороженного шампанского,
бисквит и фужеры. Эта пауза понадобилась де Сези для обдумывания того, что было
сказано и что надо было сказать.
Саакадзе произвел на него большее впечатление, чем он предполагал. В этом герое
сочетался дух мифического Кавказа и
реального царства Грузии. Этот природный воин способен нанести поражение шаху
Аббасу, в котором так нуждается
султан. Поверив в возможность победы, Мурад пренебрежет другими возможностями,
более призрачными, на Западе, и не
преминет отказать в помощи против Габсбургов королю шведов Густаву-Адольфу, к
которому так благоволит этот хитрец,
патриарх Кирилл. Обо всем этом и словом нельзя проговориться грузину. Он и в
безобидной ракушке тотчас разгадывает
потайной смысл политического разговора.
Димитрий, отпив шампанского, передернулся:
- Сладкий уксус! Полторы змеи им на закуску!
Де Сези снисходительно улыбнулся и спросил, чем недоволен рыцарь гор?
Ростом не совсем точно перевел с
грузинского пожелание Димитрия, и переводчик констатировал, что вино славной
