Эфенди Абу-Селим был в полном замешательстве. Пребывание в обществе
крестьянина коробило его, но как уйти,
сохраняя достоинство? "Еще эти хищники вообразят, что я, деребей, избегаю
сразиться. А жадный купец - да подбросит ему
шайтан на ужин дохлую кошку! - боится упустить прибыль и изгибается, как стручок
харупа, перед моими кровными
врагами, которые турецкую тахту превратили в логово "барсов", я же верчусь у
прилавка, словно баран, заблудившийся в
камышах Аракса".
Угадывая настроение эфенди, Дато задорно подбоченился:
- Знаешь, Абу, в прошлую пятницу на кейфе, когда все веселое было
пересказано, один знатный паша просил еще
повеселить собравшихся, и я рассказал, как ты в Исфахане - помнишь? - переодетый
персом, крался к каве-ханэ, дабы,
наговорив сказок, убедить Непобедимого помочь тебе стать Непревзойденным. Паша
так хохотал, что слуге пришлось
дважды менять... скажем, шелковый платок, ибо из глаз хлестали не слезы, а
фонтан удовольствия.
Абу-Селим схватился за рукоятку ятагана. В один миг Халил взбежал на
лесенку, смахнул с полки голубые четки:
- Лови, отец!
Крестьянин протянул трясущиеся руки, скатился с табурета.
Тупо смотрел Абу-Селим на растерявшегося бедняка, который преградил ему
путь к тахте. И тут он вовремя
вспомнил, что эти шайтаны находятся под покровительством султана. От ярости
голос эфенди скрипел, как заржавленный
замок, но Халилу он казался нежнее звуков флейты.
- О купец, - задыхался Абу-Селим, - ты испытываешь мое терпение! Завтра
пришли лучшее, что найдешь в своей
аду подобной лавке. И пусть тебе аллах пошлет догадку, как усвоить истину не
поддаваться советам шайтана, ибо это может
повредить не только твоему кисету, но и...
- Но и животу.
- Напрасно дразните орла, он всегда сильнее барса, ибо может налететь
сверху и вонзить когти в самое сердце
хищника.
- Ага купец, - чуть не плача, взмолился перепуганный крестьянин, -
повели мне уйти. Как смею стоять там, где
стоит высокорожденный эфенди!
- Видит пророк, ага, если я стану отпускать покупателей без покупок, то
скоро не хватит монет на сухой лаваш.
Халил торопливо сдернул со стены несколько нитей четок и кинул их на
колени совсем растерянному крестьянину,
а сам принялся почтительно кланяться Абу-Селиму, шумно отбросившему табурет.
- О эфенди Абу-Селим, небо светлеет утром и темнеет вечером! Прояви ко
мне доверие. После первого намаза
пришлю в твой знатный дом то, что еще никому не показывал.
Не удостаивая Халила вниманием, эфенди надменно вышел, за ним,
придерживая ятаганы, - его телохранители.
Элизбар заметил, с какой радостью Халил, проводив эфенди за порог, прикрыл дверь
и приблизился к крестьянину:
- Во славу неба, ага, выбирай, какие нравятся.
- Видит пророк, все нравится, только... я не ага и... дорогие...
- Да будет благословенна Мекка! Теперь твое время, бери, ага, и о цене
не здесь следует беспокоиться. Наверное,
все базары обошел, а по своему кисету не подобрал.
- Ты угадал, ага Халил, да будет радостный год у цирюльника! Увидя мои
муки, он так сказал: "Напрасно время на
ветер бросаешь. Иди к ага Халилу, сразу найдешь то, что хочешь. Но не торгуйся,
ибо он не запрашивает".
- Эйваллах! Выбирай, что хочешь.
Долго копался обрадованный затишьем в лавке крестьянин, не решаясь на
чем-либо остановиться. А Халил,
неизвестно зачем, опять открывал ящики, лез на лесенку и доставал четки, все
новые и новые. Когда его потом спросили
"барсы": "Зачем?", Халил вздохнул: чтобы бедняк не заметил, почему купец чуть
спину не сломал, угождая ему.
Наконец крестьянин, которого не на шутку начала пугать непривычная
приветливость людей, взмолился:
- Ага Халил, увеличь свою доброту, выбери сам! Только дешевые...
Халил быстро взял "оскверненные" розовые четки и протянул крестьянину,
который с восхищением смотрел на
них, но не брал.
- Бери, отец, бери! Я случайно совсем дешево их купил и продаю за пять
мангуров. Ты сам слышал, больше за них
и знатный эфенди не давал.
- Ага Халил! - вскрикнул изумленно крестьянин. - Таких в другой лавке
даже не видел!
- Халиль, если по душе пришлись, бери скорей! - Халил беспокойно
посматривал на дверь. - Мангуры на стол
клади! Постой, заверни в платок. Спрячь подальше! И никому здесь не показывай -
могут отнять. Не забудь в мечеть зайти.
А твоему отцу передай: это небо послало ему награду за праведную жизнь.
Крестьянин торопливо достал узелок, отсчитал пять монет, бережно
положил на стол:
- Ага купец, не знаю, почему ты осчастливил мой дом светом и
богатством, но пусть аллах проявит к тебе щедрость
во всем!
Схватив покупку, он поклонился почти до пола и выбежал.
Халил окунул тряпку в розовую воду, тщательно вытер мангуры, затем, к
удивлению "барсов", достал из-за пояса
кисет, отсчитал сорок пять монеток, смешал их с пятью монетками крестьянина и
опустил в ящик.
- Похоже, ага Халил, благодаря нам ты выгодно продал товар... и еще в
шелковый платок завернул. - Элизбар,
прищурив глаз, смотрел на купца. - Если так пойдет...
- Разбогатеть можешь, - весело добавил Матарс. - Хорошо еще, что не
часто так торгуешь.
- О эфенди, не смейтесь, я в большой выгоде, ибо крестьянин отдал мне
все свое богатство - наверно, десять
