столько нарубили голов, что можно
было бы построить мост для переправы всех врагов в ад?" Или не вы чутко и
недоверчиво прислушивались к шорохам и
обольстительным речам лазутчиков, подосланных властителями царств? Так почему же
вы потеряли осторожность в
Константинополе, где, видит Мухаммед, не все так, как надо? Ваше внимание, о
благородные эфенди, дает мне силу
досказать все!.. Аллах проявил ко мне приветливость, и я лицезрел вас в
Исфахане. Здесь необходимо пояснение: был я там
в гостях у ага Юсуфа, хекима, лечащего шаха Аббаса. Мы встретились в Мекке и
подружились. Я рассказал ему, что мой
зять, тоже ученый хеким, четыре года учился у франков в их главном городе и
знает многое. Ага Юсуф тогда похвастал, что
в Исфахане много персидских и арабских книг, содержащих в себе мудрость и
поучения. Я воспылал желанием овладеть
ими. Ага Юсуф шутя сказал: "Приди и возьми!" Не в силах противиться, я упросил
отца, и он, любящий все то, что
обогащает и облагораживает душу, отпустил меня в Иран. Как раз в это время мы
возвращались из Индии. Ага Юсуф
устроил меня на почетное место, неподалеку от Давлет-ханэ, и я изумленно смотрел
на Непобедимого, окруженного вами,
как сапфировая луна окружена вечно мерцающими звездами. Ага Юсуф шепнул мне, что
драгоценностей на вас и на ваших
конях столько, что можно купить два больших города, и еще за вами следуют
караваны с ценностями для шаха и для
каждого из вас... Пусть аллах убережет вас и поможет возвратиться в Стамбул с
победой над Ираном, ибо не пройдет и двух
пятниц, как верховный везир Хозрев-паша найдет предлог оставить вас даже без
приличной одежды, хорошо еще, если с
головой.
- Ага! Во имя аллаха!
Испуганный Ибрагим метнулся к дверям и, заслонив собою вход, стал
обозревать улицу, будто кого-то
высматривая.
- Машаллах! Мальчик прав. Даже в своем доме следует опасаться
разговора, ведущегося хотя бы шепотом.
Запомните, султан наш - ставленник аллаха, но вокруг него ставленники шайтана,
сердца их подобны "стреле-змее", мысли
подобны отравленному ножу. Не подумав и минуты, они могут превратить и святого в
раздавленную дыню, а вы, о
доверчивые, слишком часто ходите по базарам, слишком громко смеетесь и слишком
часто поворачиваете головы во все
стороны. А встреча с Абу-Селимом? Разве ваш и наш аллах не объединились, чтобы
милостиво предостеречь от опасности
храбрецов прекрасной страны, так полюбившихся им? Знайте, эфенди никогда не
забывал, как благодаря Моурав-беку стал
посмешищем всей Турции. Не только переодетый иезуит Клод Жермен и непереодетый
купец Халил, но и эфенди Абу-
Селим, скрывшийся под навесом каюка, следил за вами. А если все следили, то с
тайным умыслом. Абу-Селим - с самым
разбойничьим. Небо видит, не ради веселья он решил вкрасться в доверие к
жестокому, как дракон, первому везиру Хозрев-
паше, а для того, чтобы напомнить Моурав-беку звонкое слово: "Араке!" Так эфенди
сам хвастливо заверял Кыз-Ахмеда в
его кофейной. О благородные воины, я полон тревоги. Сделайте все, чтобы на вашем
пути не стояли ни первый везир, ни
последний Абу-Селим... Избегайте и дружбы и вражды с ними. Всегда помните: вас
ждет ваша страна. Примите
снисходительно мой совет: если имеете богатство - прячьте его; если имеете мысли
- прячьте больше, чем богатство; если
имеете тайны - пусть даже ваша тень не догадывается об этом.
Преобразились и "барсы". Они сдержанно слушали предостерегающую речь.
Заговорил Ростом:
- Спасибо тебе, дорогой ага Халил! Богатство мы оставили на своей
родине. Громко смеемся, ибо совесть у нас
чиста. Врагов, знаем, у нас больше, чем мышей в амбаре. И Моурав-бек требует
остерегаться драк: и потому, что всех не
перебьешь, и потому, что сейчас не время.
- Но прямо скажу: когда такой Селим, полтора филина ему в рот, лезет
под руку - должен укоротить его хоть на
голову. Сегодня ради тебя, друг, воздержался: видел, как ты бедного крестьянина,
вместо щита, туда-сюда вертел.
- А тайна наша в том, что мы ищем на базарах купцов, прибывших из
царств Грузии, дабы узнать о своей отчизне и
хорошее и плохое.
- Видит Осман, твой ответ похож на молитву, которая стирает пыль забот,
омрачивших зеркало сердца. Если нет у
вас того, что было перечислено, то, во славу пророка, у вас все же оказалась
осторожность. И я доволен ответом. Но да
станет вам известно: даже муравей может принести помощь барсу, если вовремя
залезет охотнику в глаз.
- Ты прав, ага Халил, и, если пожелаешь нам доставить удовольствие,
приходи в Мозаичный дворец - будешь
дорогим гостем.
- Аллах проявил ко мне благосклонность и посылает возможность не только
лицезреть Непобедимого, но и
беседовать с ним, о чем он пожелает. Но я не паша и не певец, будет ли уместен
мой приход в праздничную пятницу?
- Твое посещение всегда уместно, ага Халил. Если же встречи с пашами,
которых, как мы заметили, ты, подобно
нам, не очень чтишь, то в каждой неделе есть еще шесть дней, из которых ты
можешь выбрать любой.
- Приветливость твоя, ага Элизбар, подобна улыбке неба. И если наступит
час мне прийти, я приду. Но, видно,
раньше явится к вам мой зять... не столько лечить тело - да убережет вас аллах
