описать лучезарную красоту женских спин, ибо гурии без всякого стеснения
плавают при них в бассейне, извиваясь, как серебристые рыбы.
Хохотал Теймураз, вежливо смеялся князь Чавчавадзе. Дато никак не мог
найти ногу непрошеного собеседника, чтобы отдавить ее. К счастью, приход
Вачнадзе прервал изощрения Гиви.
- Пресветлейшая царица Натиа и прекрасная царевна Нестан-Дареджан
пожелали видеть уважаемых гостей, просят царя...
- Постой, князь, ты послушай, что пропел азнаур:
Красотою лучезарной затмевая лик светила,
Серебристой рыбкой плещут в водах гурии лазурных...
- Почему в водах? В бассейне, царь! - обиделся за искажение Гиви.
- Ты меня не учи! В водах просторнее, я уж так записал и менять не
стану!
Теймураз поднял голову - он опять был царем!
- Великий Моурави пожаловал и прислал нам посланников своих, от них
сердца наши возвеселились. О делах малых и великих угодно нам беседовать
завтра, - он перевел взгляд на Дато и заговорщически улыбнулся. Он опять был
поэтом. - Сегодня же, друзья, час встречи, шаири и вина!
Он весело увлек азнауров к ожидающему двору и до поздней луны угощал их
чудесным вином и сладкозвучными шаири...
Лишь только Гиви открыл глаза, щурясь от ослепительных лучей, Дато
погрозил ему кулаком:
- Голову оторву, если сегодня тоже вступишь с царем в разговор.
- Как?! Он и сегодня будет шаири читать?
- Гиви, мое терпение ограниченно, - лучше сейчас оторвать тебе голову.
- Попробуй. Разве не слышал слов Хорешани: "Береги Гиви, пусть даром в
драку не лезет, если встретите..."
- А я о чем предупреждаю тебя, воробьиный хвост? Не лезь в шаирную
драку, да еще с царем. Вчера случайно цел остался, князья вовремя кашлять
начали.
- Знаешь, Дато, иди один. Тайная беседа всегда лучше без лишних ушей.
Мне царевна обещала соколов показать.
- Я тебя не уговариваю, но смотри - не вспоминай при царевне о евнухах,
девушки этого не любят.
- Не учи, женщины тоже любят мужчин с усами.
- О сатана! - Дато повалился от смеха на тахту. - Больше не буду с
тобою путешествовать.
- Попробуй! Хорешани только мне и доверяет, знает, как ты не любишь
женщин к изгороди прижимать...
Приход Вачнадзе прервал увлекательную беседу, и Дато последовал за
князем на деловое свидание. Гиви, вскочив, стал усердно прихорашиваться,
смотрясь в лезвие шашки. Он спешил на встречу с соколами.
Дато быстро оглядел приемный зал: никаких пергаментов и чернильниц. На
троне сидел царь Теймураз. По правую руку - архиепископ Феодосий и
архимандрит Арсений, по левую - князья Чавчавадзе, Джандиери, Вачнадзе.
Соблюдая правила чинов и титулов, Чавчавадзе торжественно представил
посланника Картли. И Дато, точно впервые видел царя, низко склонился,
преклонив колено, поцеловал протянутую руку и передал начальнику двора
послание Моурави.
Чавчавадзе приложил послание, как ферман, ко лбу и сердцу и вскрыл
печать голубого воска. Читал он чуть нараспев, громко, с замедлениями на
важных местах, в глубоком молчании слушали кахетинцы.
Дато, придав лицу выражение глубокой почтительности, украдкой
разглядывал царя и вельмож. Это были испытанные воины и дипломаты, прошедшие
с мечом и пером тяжелый путь от рубежей ширванских до пределов
Трапезундского пашалыка. Они знали себе цену и на вершине величия и в бездне
поражения... "Должны согласиться, - думал Дато, - другого выхода из турецкой
Гонио у них нет".
Чавчавадзе продолжал все более довольным голосом:
- Царство твое подобно сваленному грозой дубу. Если снова вторгнется
шах, даже оборонять некому: лучшие погибли в сражениях, угнаны в Иран,
разбрелись по другим землям. Худшие захватили твои владения и готовы
предаться врагу.
Тебя, царь, чтят и Кахети и Картли. Чтят за непримиримую борьбу с шахом
Аббасом, за верность церкви, за жертву, которую ты счел возможным принести
ради сохранения народа и святынь... Кто из людей, а не гиен, не прольет
слезы, вспоминая мать-царицу Кетеван? Кто не преклонит колена перед твоим
горем - потерей царевичей, надежды народа и трона? Кому же, как не
доблестному Теймуразу, царю Грузии, царствовать и повелевать? Но нет радости
в царствовании, если страна ежечасно ожидает нового вторжения и не в силах
бросить войско против недруга!
Сколь бы ни были сладки посулы Русии и Рима - нельзя рассчитывать на их
щедроты вдали от престола. Я, обязанный перед родиной, предлагаю тебе мой
меч и сердце. Однажды я уже помог изгнать кизилбашей из Кахети и в
дальнейшем не допущу посягательства на священные земли наши.
Сейчас время новое: время сильного царя, сильного царства. Даже лев
бессилен перед стадом оленей, но одного легко растерзает. Сейчас двум
кровным братьям нельзя вести бой порознь. Кахети и Картли должны быть под
одним скипетром. Другого пути к укреплению Иверской земли нет. Всю тяготу
власти возложили на меня народ и церковь. Но столетия возвеличили род
Бегратидов, - да продлится до скончания веков сияние скипетра Давида и
