испанского короля, а грузин-иверцев - братьями испанцев-иберов, и закончил
послание торжественным призывом к слиянию двух сил христианства для борьбы с
"неверными агарянами"...
Усы, подкрашенные хной, скрыли легкую усмешку. Он бережно скрутил
голубой свиток, расправил золотые кисти и отложил в сторону.
Теймураз уже готовился подписать свой титул, но вдруг в гневе отбросил
гусиное перо. На послании святейшему папе расползалось серебристое пятно.
Теймураз разорвал свиток, скомкал, швырнул в кусты дикого кизила и принялся
переписывать текст золотыми чернилами. Но снова нахмурился и решительно
отложил перо: забытые на каменном столе чернильницы за ночь наполнились
дождевой водой... Недовольно оглядел длинный каменный стол, заваленный
свитками, рукописными книгами, красиво вышитыми закладками. Взгляд его упал
на кипу вощеной бумаги с его виршами. В грустные часы размышлений он в
"Жалобе на жизнь" описывал превратности судьбы, изведанные им в годы боев и
скитаний. Тогда его рука пером, как бичом, хлестала вероломную, безжалостную
жизнь, обманчиво преподносящую в слащавой оболочке яд. Но в часы надежд,
когда мягкое солнце обещающе падало с синепрозрачного купола, он скреплял
омонимными рифмами строки пленительного вдохновения. Он перебрал испещренные
страницы "Маджамы": восьмая ода еще была недописана. Его самого очаровал
дифирамб в честь красного вина и алых губ, а трагический конец влюбленного в
свечу мотылька, падающего на подсвечник с опаленными крылышками и не
воскрешенного восковой слезой, так увлек поэта, что он забыл не только о
послании к папе римскому, но еще о двух: к везиру Оттоманской империи
Осман-паше и к святейшему патриарху Московскому и всея Руси Филарету.
Осман-пащу он просил передать новому султану Мураду, падишаху османов,
свою благодарность за оказанное ему и царской семье гостеприимство в
крепости Гонио. В течение одиннадцати лет он, царь Загемских и Иверских
земель, Теймураз, сын Давида царя, пользовался благосклонными заботами
Блистательной Турции, поддержавшей его воинской помощью и уделившей из
великолепия своего под его руку четыре города - Олту, Намурдан, Ардануч и
Кара-Ардаган со всеми селениями и угодьями. И как при султане Ахмете он
вновь вернулся из Имерети в свое царство и внезапно сразил многочисленное
персидское войско Али-Кули-хана, после чего отослал к подножию трона османов
множество знамен и две тысячи пятьсот голов кизилбашей, так и теперь он
клянется не склонить меча перед хищным шахом Аббасом. В случае оказанной
Стамбулом помощи в восстановлении его на кахетинском престоле врата ада
навек захлопнутся и распахнутся райские двери. Тогда он, царь Теймураз,
поведет кахетинское войско под турецким знаменем на освобождение Багдада и
других османских земель из когтистых лап "льва Ирана"...
Послание Филарету царь Теймураз написал по-гречески. Он заверял
патриарха в верности православной церкви, в своем нежелании принять помощь
от папы римского и приводил причины, вынудившие его до сего часа находиться
в турецкой земле. Несмотря на то, что султан дал место ему, Теймуразу, и
оказывал помощь войском и один раз и дважды, - он ничего не желает от
султана и прибегает к самодержцу христианскому, к великому самодержавному
царю, "к сыну твоему московскому и всея Руси, да к святительству твоему и к
великому достоинству твоему, аки к отцу, милосердному государю
христианскому, аки образу господа бога и спаса нашего Иисуса Христа. И молим
вас: великий государь царь да нам поможет, как произволите, ратью или казною
нам в помощь... И мы все и наша земля да будут царствия вашего работники
ваши..."
Но эти послания казались забытыми, и лишь тень склонившейся ветки
играла на вощеной бумаге. А царь-поэт, подняв руку, возносил свои оды к
золотому потоку всесильного светила. И, словно внимая вдохновенным шаири,
притихли птицы и травы.
Все земное забыто. Крылатые мысли парят над Парнасом, музы в прозрачных
персидских одеяниях кружатся в легком грузинском танце...
И вдруг юный голос царевны Нестан-Дареджан: уже все собрались к
полуденной трапезе. Архиепископ Феодосий готовится к чтению застольной
молитвы, а архимандрит Арсений с вожделением взирает на рыбу... Царица Натиа
и свита тоже скучают, ждут царя.
Теймураз рассердился. Ждут! А о его желаниях кто-нибудь спрашивает? Вот
она вспугнула лучшую шаири! Потом - не он ли просил царевну заботиться о
чернилах?.. Опять забыла в саду. И хорошо, чтобы о нем тоже забыли хотя бы
на один день...
Это Теймураз сварливо выговаривал, следуя за дочерью, которой посвятил
полную очарования восьмую оду - "Похвала Нестан-Дареджан".
Обедали на открытом балконе. В медном котле парился рис с кусками
баранины. На простой камчатой скатерти белел овечий жир, курчавилась свежая
зелень, стояли глиняные чаши с кислым молоком, на фаянсовом подносе блестела
пятнистой чешуей вареная рыба, глиняные кувшины с холодным красным вином
