лес будет оглашаться веселыми звуками рога и лаем.
Моурави торопливо заговорил о приданом Хварамзе. Старик вежливо
заметил: пусть об этом договариваются сваты - сиятельная Хорешани и
светлейшая жена царевича Вахтанга. Но Моурави все же перечислил все
принадлежащее владению Патара-Носте: красивый замок, табун коней, фруктовые
сады с оросительными каналами и семь домов со всеми угодьями. Не забыл
упомянуть о стаде овец, о пятистах головах крупного скота, о золотых и
серебряных изделиях, об индийских, турецких и персидских драгоценностях.
Кайхосро восхитился щедростью Моурави, а старый князь тщеславно
предвкушал, какую зависть вызовет в замках такое приданое. Брак скрепит
навек дружбу с Моурави, и он мечом и словом водворит Кайхосро на
царствование.
Многое еще было переговорено и решено...
А ночью в замке Мухран-батони Дато рассказал Моурави о жажде царя
Теймураза соединить Картли и Кахети под своим скипетром.
Нелегко было Моурави пойти на союз с чуждым ему кахетинским Багратидом,
не очень доверял упрямцу, рассчитывал лишь на свое влияние, поддержку народа
и церкви. Но опасно страдать близорукостью. Кайхосро никогда не будет царем
- сам не стремится, князья не допустят и церковь не утвердит... Зачем же
напрасно гонять коня за ветром?
Через три дня все ностевцы покинули гостеприимный замок. Хорешани и
Дато с трудом оторвались от маленького Дато, который пухлыми ручонками
хватал их за носы и уши и звонким смехом встречал умышленно сердитые окрики
отца.
Суровый Газнели растрогался, он утешал Хорешани: скоро правитель
вернется в Метехи, и тогда она может хоть каждый час видеть своего сына,
витязя Дато Газнели...
Отъехав на агаджа, Дато и Георгий, беседуя, слегка отстали.
По расчетам Саакадзе, посланцы Теймураза достигнут Кахети на шестой
день конной езды. Там они пробудут с месяц, объезжая княжеские владения от
Тианети до Лагодехи. Значит, Даутбеку придется выехать уже осенью, якобы для
приглашения кахетинских азнауров на общую встречу Нового года в Тбилиси. За
такой срок Шадиман как раз успеет предупредить своих князей о коварстве
Моурави, замыслившего отстранить их от... Как странно, Шадиман не видит, что
отказ князей поставить личные войска под знамя царства был бы равносилен
гибели всех замыслов Саакадзе... Воистину ненависть - сестра слепоты!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
В кузнице полуобнаженные силачи с уханьем опускали огромные молоты на
раскаленную сталь, ковали мечи. Но гром ударов не достигал главных ворот
замка, куда сейчас въезжали князья Амилахвари и Цицишвили. Стояла необычная
тишина. С верхней бойницы упала летучая мышь. Цицишвили побледнел: быть
междоусобным раздорам!
Сперва хмурые и настороженные, князья по мере рассказа о коварстве
Саакадзе приходили в лихорадочное волнение... Саакадзе замыслил отстранить
князей? Без их участия возвеличить царство?
Шадиман презрительно скривил губы:
- Некоторые князья, напротив, помогут Саакадзе возвеличить Картли. Две
предстоящие свадьбы неужели ничего не говорят об этом? Смотрите, не очень
ропщите на правителя, иначе получите новую династию: Георгий Первый,
богоравный Саакадзе. Думаю, к этому клонит, иначе не могу понять, зачем
мальчика на троне мучает.
Князья переглянулись, Амилахвари по-родственному хотел сообщить о
разговоре у католикоса, об обещании святого отца подумать о новом царе из
династии Багратидов, но упорное молчание Цицишвили остановило его.
- Опять каждое воскресенье молебны о здравии Моурави служат, -
нерешительно сказал Андукапар.
- Двалети тут ни при чем, - прищурился Шадиман, - мне верный человек
сказал, что умный Саакадзе католичеством припугнул святого отца.
"Что предпринять? - мучились князья. - Был бы настоящий царь!"
Но Шадиман твердо заявил: законный царь на картлийском престоле - Симон
Второй, и иного не будет. Так пожелал шах Аббас.
Растерявшийся Цицишвили с некоторым трепетом спросил:
- Неужели Шадиман сносится с врагом Картли?
- Не с врагом, а с покровителем.
- Царя Симона не хотим, - упрямо отмахнулся Цицишвили. - И церковь не
признает его. Опять вражда? Надоело! Княгини тоже требуют мира.
- Знаю почему. Не дело грузинским женщинам уподобляться жрицам. Если
шаири любят, можно в замок певцов позвать. Танцы? Сгони со всех поселений
рабов, пусть услаждают зрение.
- Царя Симона не хотим! - раздраженно отчеканил Амилахвари, вспомнив,
сколько монет истратили его княгиня и княжны и старший сын на бархат, парчу,
благовония и сафьян. С каким нетерпением они ждут веселой зимы. - Мы с
франками, и с иберами, и с великим Римом собираемся сноситься. Купцы
рассказывают: много путешественников к нам прибудет. Надо цвет княжеских
фамилий, блеск и тонкость чувств показать.
Шадиман понял: совсем другим оружием надо бороться с Саакадзе. Он даже
надменных княгинь сумел перетащить на свою сторону. Придется хоть немного
умерить его удачу, нальем в чудное вино ложку уксуса.
