- Да, от князя Шадимана Бараташвили.
Вардан покачнулся и заслонил себя рукой, словно защищался от сабельного
удара:
- От-от-ку-да во-во...
- Не хитри со мной, Вардан, пользы мало! Стоит ли излагать, как ты даже
камешки в вестников превратил? Не бледней: если бы наказать задумал, не
терял бы время на беседу с тобой. Не страшусь я князя Шадимана, и за твоими
усилиями мои "барсы" следят с улыбкой. Лучше скажи, что обещал тебе князь,
когда снова водворится в Метехи?
- Да... давно обещал метехским купцом поставить.
- За такие услуги? Мало.
- Награду обещал...
- Мало.
- Землю... виноградник.
- Мало. Разве сам ты не можешь приобрести виноградника? Хотя бы у
старой Каранбежани... Я тебе большую награду приготовил.
- Моурави, пусть твое приказание будет мне наградой.
Саакадзе прошелся, потом тяжело опустился на тахту. Темная тень
коснулась лица:
- Отправишься в Исфахан и привезешь тело моего сына Паата. Слушай
внимательно, верблюдов нагрузишь шелком.
- Моурави, кто пропустит?
- На грузинской земле моя грамота все ворота откроет, а на персидской -
печать Исмаил-хана.
- От-от-ку-да во-во-зьму?!
- С пятницы до понедельника охраны у водопада не будет. Три дня в твоей
власти. Поступай, как в торговле: три раза отмерь и один раз обмерь. На
исфаханском майдане разглашай о коварстве Георгия Саакадзе, об угнетении
князей головорезами-"барсами". Не жалей черной краски на описание мук царя
Симона, магометанина, князя Шадимана и Исмаил-хана. Несколько дней занимайся
там исключительно торговыми делами... Потом скрытно... не мне учить мудрого
купца... проберешься к католическим миссионерам. Если делла Валле не покинул
Исфахан, ему поведай мою просьбу. Пусть монахи уложат в кованый сундук
останки Паата и передадут тебе, - Саакадзе снял с мизинца кольцо, с которым
никогда не расставался, и протянул Вардану: - Покажи Петре это кольцо, а
если итальянца нет, - все свершат миссионеры. Вручишь им от меня золото.
Четыре кисета с туманами тебе на расходы... Привезешь сундук, узнаю Паата...
получишь в подарок дом, звание метехского купца и... тбилисского мелика.
На несколько мгновений оглушенный Вардан потерял способность шевелить
языком. Потом нахлынувшая радость взметнула его, и он заерзал на тахте,
точно собирался в пляс:
- Мелика?! Мелик!! Считай, Моурави, что я уже полностью выполнил твое
повеление!
- Но если обман замыслишь или кольцом злоупотребишь - не обижайся:
твоих сыновей повешу, женщин в сословие месепе перепишу, а внуков туркам
продам.
Вардан даже зацокал, сокрушаясь таким недоверием:
- Моурави, разве хороший купец не знает, что ему выгодно? Я тоже
христианин и о смерти не забываю. Посмею ли перед богом обманывать тебя в
таком деле? Мелик! - И вдруг забеспокоился: - А что скажет старый мелик?
- Мало об этом печалюсь. Раз не мог удержать торговлю майдана, значит,
на продырявленный бурдюк похож. Уверен - ты, Вардан, иначе поведешь дело,
торговую власть тебе доверяю...
Вардан облизнул губы, вынул четки и проворно застучал ими. Невероятное
блаженство охватило его. Власть! Могущество на майдане! То, о чем мечтал,
как о несбыточном сне, внезапно прибило щедрой волной. Он готов был упасть
на колени, целовать цаги властного раздатчика счастья и несчастья. Готов был
петь, до боли в пальцах сжимал янтарь. И вдруг, желая доказать тут же свою
преданность, начал уверять, что оставить на три дня водопад без стражи
опасно. Пусть дружинники только не замечают путника, одиноко ползущего по
крутой тропинке.
- Нет, Вардан, стражу сниму, как сказал, на три дня... Тайна должна
быть сохранена.
- Но если узнают, могут бежать.
- Кто? Исмаил-хан? Куда?.. И двух часов не пройдет, будет убит. Симон?
И часа не прогуляет, будет пленен: давно Мухран-батони аркан приготовили.
Князь Шадиман? Никогда не осмелится, для этого ему пришлось бы проделать
нелегкий путь: сползти по западному склону, пересечь под высоким мостом
Цавкисский ручей, верхней тропинкой войти в кустарники Инжирного ущелья,
обогнуть крепостной ход и Татарское ущелье, а там еще добраться до Мта-Бери
и по скалистому подъему ускакать за Телетский отрог. Лишь ночью, оставив за
собой мост у Шав-Набади, он почувствует близость Волчьей лощины. А оттуда
один полет стрелы до башен Марабдинского замка. Пешком добираться
блистательному князю невозможно, значит, его чубукчи должен заранее
спуститься и приготовить двух коней, ибо большему числу всадников рискованно
такое путешествие. И еще - сейчас полнолуние - тотчас заметят: надо
серебристые плащи накинуть на себя и коней, копыта серым войлоком обвязать.
Видишь, сколько трудностей? Нет, Шадиман наудалую не пойдет.
- Ты прав, Моурави, но запомни: я предупреждал.
- Так вот, во вторник караван поведешь. Нужно торопиться.
- Моурави, когда соизволишь выслушать, что поручил мне князь Шадиман?
- Возвратишься из Исфахана, расскажешь, и что поручил тебе князь и что
ответил шах. Но если хочешь до отъезда о себе напомнить, достань мне по
