сходной цене табун молодняка в триста голов.
Саакадзе подозвал Эрасти, велел принести пять кисетов с золотом, вновь
повторил устное послание католическим миссионерам, дал указания на случай
препятствий при перевозе кованого сундука. Все предусмотрел Моурави, и
восхищенный Вардан поднялся, нагруженный золотом и мудрыми советами.
Темнело. Эрасти и дружинники отправились провожать сиявшего счастьем
купца. Бледно-желтое пятно фонаря покачивалось в руках передового
дружинника, освещая тесно сдвинутую домами улочку. А наверху из-за гор уже
виднелся краешек луны.
Утро начиналось обычно. Хорешани, Русудан и Гиви ушли в Метехи
навестить маленького Дато. Дареджан за что-то отчитывала повара. Из конюшни
вывели коней и повели к Куре купать.
Саакадзе вызвал Матарса и Пануша и срочно послал в Дзегви - проверить,
как амкары-каменщики чинят мост для караванов. Потом ускакали Ростом и
Элизбар возводить квадратную сторожевую башню. Папуна, получив кисет с
монетами, ушел с Димитрием закупать подарки для Тэкле, а Эрасти - для матери
и отца, оберегающих покой несчастной царицы.
Дом затих. Саакадзе заперся с Даутбеком и Дато в своей комнате,
выходящей окнами в сад, за которым извивалась Кура.
Чем яснее говорил Саакадзе, тем меньше понимали его друзья. Уже не
довольствовался Георгий десятью тысячами постоянного войска и решил
дополнить их двадцатью сотнями азнаурской конницы.
Даутбек сокрушался: где взять столько коней? Еще не оправились азнауры
от марткобской битвы. Но Саакадзе напомнил, что существуют не только
победители - азнауры, но и побежденные - князья, и против них неустанно надо
держать шашку обнаженной.
- Тебе, Даутбек, поручаю сговориться с Квливидзе. Устройте малый
азнаурский съезд, можно в Носте, я тоже прибуду. Сейчас скрываться незачем.
Напротив, дай заработать глашатаю, пусть кричит по майдану: "Азнауры дружины
собирают, готовятся встретить гостей из Ирана". Пусть об устойчивости Картли
кричит, о воинственности грузин, о щедрости молодого правителя. Лазутчиков
кругом достаточно, эти новости дойдут до Исфахана, - полезно знать и
Стамбулу. Так поступал умный шах Аббас, когда хотел прославить свои деяния и
устрашить соседей. Азнаурский съезд - важный труд царства. Его возглавишь
ты, Даутбек. Обрадуется и Квливидзе, давно мечтает восхитить азнауров своим
строящимся замком с усыпальницей. Выедешь завтра с Димитрием. Хочу дары в
монастырь святой Нины послать в знак посвящения Автандила.
- Что ты, Георгий? - изумился Даутбек. - Возможно ли хоть на один день
оставить крепость? На глазах Димитрия камешки не перестают прыгать, а если
узнают о его отъезде...
- Никто не проведает. Вижу, скучает мой Димитрий, давно не видал
золотую Нино, пусть сердце согреет... Охранять Инжирное ущелье до
возвращения его будет Эрасти с арагвинцами. Без моего желания ничто не
свершится. Поезжайте спокойно. Не тайна, мой Даутбек, тебя Димитрий больше
нас всех любит, да и ты...
- Жалею, - слегка смутился Даутбек, - ведь никогда Димитрий не изведает
счастья очага.
- А ты?
- Тоже нет, Георгий. Незачем перед вами скрывать, - из дружбы к
Димитрию, пусть его рана не вскроется моим счастьем. Хотя, спасибо небу,
счастьем не жертвую, сердце никого не держит... Но не об этом сейчас
разговор, все сделаем по твоему замыслу.
Помолчали. Дато с уважением слушал мужественного друга, во имя дружбы
отрешившегося от личной радости. О благородных порывах думал и Саакадзе:
может, так лучше, меньше слез... Слез?.. Саакадзе вздрогнул: откуда такие
мысли?
- Даутбек, - внезапно спросил Саакадзе, - ты никогда не думал о нашем
сходстве?
- Думал, Георгий, как будто совсем не похожи, но чем-то совсем
одинаковы. Может, когда-нибудь пригодится... Знаешь, сейчас пришло в голову:
хорошо, что в Носте собираемся, нельзя надолго от народа уходить. Носте -
это твой колодец, откуда можешь без конца черпать любовь и признательность
народа. Из Верхней, Средней и Нижней Картли туда приходят глехи, месепе,
даже мсахури, посмотреть, как у тебя крестьяне живут. Не возгордился ли ты?
Не позабыл ли звание вождя народа? Не обложил ли его двойной данью? По всей
Картли идут споры. Если хочешь, чтобы пламя веры в тебе не погасло, надо
подбрасывать ароматные ветви.
- Прав Даутбек, нам всем следует навещать свои уделы, - проникновенно
сказал Дато. - Говорят, мой отец совсем голову потерял от богатства, дом в
три этажа с башнями воздвиг, всех глехи и месепе работой и податью замучил,
моим именем злоупотребляет...
- Ты об отце как о чужом говоришь, так тоже не совсем хорошо.
- Дорогой Даутбек, не могу любить за одно родство, за дела люблю.
Слышал, Георгий, отец собирается просить тебя о потомственном азнаурстве.
Откажи!
- Нет, мой Дато, уже сам решил наделы увеличить и родителей "барсов"
перевести в потомственные азнауры. Католикос скрепит подписи правителя,
тогда во веки веков никто не посмеет отнять звание и дарованное. Надо все
