На одну зарплату он жить также не собирался. 250 рублей — сумма большая для одного человека, но у него финансовые обязательства были внушительные. Ему приходилось содержать не только себя, но и жену, двух детей, маму, тещу и тестя. Да еще и оказывать материальную помощь другим многочисленных родственникам. Так что 2–3 тысячи в месяц на бытовую «текучку» у него уходило в лет. А иной раз и больше.
Но ничего сверх необходимого не покупалось.
Никакого шика и блеска. Никаких кутежей и гулянок. Просто спокойная, достойная жизнь в достатке, сытости и тепле. Этакий крепкий мещанский уровень. Разве что одежду всегда шил из очень качественной ткани, да обувь покупал на заказ у хорошего сапожника. Для себя и супруги. Чтобы соответствовать. Но все одно — внешне никаких пустых рюшек. Часы у него были тоже крайне непростые. Но также без украшательств. Просто очень точные. Изготовленные по спецзаказу в Швейцарии. Под стать им были и прочие аксессуары. Утилитаризм, функционализм и минимализм во всем. Почти что спартанский. Разве что на косметику жене разорялся. Это была ее страсть, в которой он ей уступал.
Помимо этого, Фрунзе регулярно вкладывался в новые проекты. Так, например, по осени 1926 года, он потратил около 120 тысяч рублей для создания под Москвой парникового хозяйства. И к весне все уже построили и запустили.
Пространственные металлические каркасы. Двойное остекление. Паровое отопление в зимний период. И небольшой хозяйство медоносных насекомых для опыления. Выращивать там планировали клубнику и голубику. Не только и не столько для внутреннего потребления, сколько на экспорт. В сезон ей не удивить. Но цикл производства был выстроен так, чтобы урожай можно было собирать круглый год. Что открывало очень большие перспективы для «вкусных» валютных поступлений. Так как подобных предприятий пока еще в Европе не строили. В массе они появятся позже — уже в послевоенные годы.
Из-за этого проекта они с Феликсом чуть не поссорились. Он был не в духе из-за ломки, вызванной отказом от кокаина. И излишне резко бросил фразу:
— Да ты, я смотрю, совсем буржуем стал!
— А я для себя стараюсь что ли?
— Сам же говорил, что из-за жены и детей все задумал. Чтобы по зиме ягоды кушали.
— Так не в ущерб же общественным интересам! Знаешь СКОЛЬКО стоят клубника и голубика зимой в европейских ресторанах? Ее даже самолетами поставлять выгодно. Или дирижаблями, кстати. А это валюта. Много валюты. И ее всяко лучше получать так, чем торговать зерном, отнимая последний кусок хлеба у своих же крестьян.
— Так-то да, но…
— А что, но?
— Ты ведь все это оформил как частный бизнес.
— Предлагаешь управлять им Пятакову? Или еще какому-нибудь дураку, ничего не смыслящему в хозяйстве?
— Можно же подобрать соображающего.
— Можно. Но такого лучше на уже существующие заводы поставить. Сам же знаешь — беда с руководящими кадрами на государственных предприятиях…
Немного еще попререкались. Но утихли. Тем более, что проект этот действительно сулил очень неплохие валютные прибыли. Крайне важные для Союза. И не только утихли, но и Дзержинский лично отстаивал сохранение текущего порядка дел перед комиссией ЦК. Сталин ведь не усидел и постарался боднуть Фрунзе. Дескать, не утратил ли тот связь с партией? Хотя, конечно, и сделал это исподтишка и еще до того, как произошел арест Литвинова.
Вот Феликс и вступился за наркома на разбирательствах. Защитил. И даже убедил в случае коммерческого успеха этого начинания, необходимо выделить государственный беспроцентный кредит под создание большого агрохолдинга. Само собой, преимущественно в трудовых векселях. Более того, выступил с поддержкой ряда новых проектов, предложенных Михаилом Васильевичем. Например, чтобы организовать в 1927 году заготовку белых грибов. Засушку их. С целью последующей продажи в ту же Европу. Зимой. Опять же для дополнительной валютной выручки. А если получится — то и заморозить. Но тут надо посмотреть…
Так или иначе, но маленькая бизнес-империя Фрунзе разрасталась. И везде он выступал как дольщик, от которого была идея и, отчасти, финансирование startup’а. Управление и реализация уже лежала на других людях. Что требовало регулярных вливания. То есть, Михаил Васильевич, как он сам себя называл, выступал «пролетарием умственного труда». Несколько превратно трактуя этот термин. Но с ним не спорили, так как себе он от всех этих прибылей забирал в разы меньше, чем у иного наркома «к рукам прилипало». Все остальные прибыли пускал на общественное благо.
Кроме того, к нему регулярно шли просители всех мастей. Благо, что записаться на прием к наркому в те годы мог любой желающий. И, что примечательно, попасть. Из-за чего в рабочем сейфе Михаил Васильевича почти всегда лежало от 20 до 30 тысяч рублей. Своих. Для помощи в частном порядке.
