Суть его выводов базировалась на довольно занятном и в чем-то казуистическом подходе. Он брал протяженность фронта. Соотносил с экономикой и мобилизационным потенциалом. А потом сравнивал с неприятелем по такому же показателю. И полученные коэффициенты использовал для оценки результативности в ходе войны. Как модификаторы. А успехи собирал из процента от занятой или утраченной территории, потерянных своих бойцов и уничтоженных солдат неприятеля.
И получилось весьма занятно.
Лидером в «личном зачете» становилась Германия. На второе место становилась Австро-Венгрия. На третье — Россия. На четвертое — Италия. На пятое — Франция. На шестое Великобритания.
Что в целом, плюс-минус, совпадало с общей картиной войны. Ведь немцы дрались на два фронта. И делали это успешно, добившись серьезных успехов на всех направлениях. Россия выдвигалась на третье место из-за поистине монументального фронта и тех колоссальных сил, с которыми ей приходилось иметь дело. Номинально. Ну и что, что немцы держали в основном большую часть войск на западном фронте? Ведь они ими активно маневрировали. И в 1915 году, практически лишенная боеприпасов из-за головотяпства царского правительства, Россия сумела сдержать совместный натиск Германии и Австро-Венгрии. И не выйти из войны. Причем, в отличие от французов, из-за очень широкого фронта, добротно окопаться российские войска попросту не могли. А «союзники» ее во время этого наступления не поддержали. Дескать, спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Хотя себя спасать регулярно требовали.
Итальянцы тоже получались молодцы.
Французы же в этой справке выглядели уже очень спорно. Англичане — так и вообще — позорно. Понятно, Великобритания морская держава. Но показать себя хуже Италии? Хотя отжали себе они очень прилично. Не по вкладу.
Беннито так вдохновился письмом Фрунзе, что, переработав его и дополнив, разместил на трех газетных полосах обширной статьей. Уже как свое воззвание к народу Италии. Россия в нем отводилось почетное первое место за вклад в общую победу, Италии же — второе. И всячески оговаривалось, что, если бы не Италия — «лягушатники не справились бы».
Понятно, что Михаил Васильевич натянул выводы. Но сделал это так, чтобы его нельзя было уличить во лжи. И собственно к логике самих выводов не придраться. Что должно было стать еще одним яблоком раздора.
Собственно, эту статью Сталин сейчас вкратце и пересказывал.
— И как это понимать? — потер переносицу Троцкий. — Вы же говорили о том, что российская императорская армия оказалась худшей в этой войне.
— Так и есть. Полагаю, что для вас не станет большой новостью, — он кивнул Сталину, — что статья дуче, написана мною. В качестве еще одного яблока раздора. Уже между итальянцев с французами и англичанами. Ну и чтобы наших эмигрантов завести, сделав ершистыми по отношению к французскому правительству.
— То есть, как вами? — удивленно переспросил Троцкий.
— Вот так. Мною. Предвидя эти насквозь гнилые переговоры, я подготовился. Продумал линию поведения на них. И заложил кое-какие мины. Для аккумуляции эффекта. Написать такую статью в правдоподобном ключе было не сложно. Достаточно было «забыть» упомянуть один фактор, что разом переворачивает все кверху дном. Самая долгая война в мире покамест была между Нидерландами и архипелагом Силли. Она началась в 1651 году и идет до сих пор.
— Как так?
— А вот так. О ней просто забыли. Вот и не оформили мирный договор. Что не разу не говорит о том, что архипелаг Силли — держава, в военном плане, равная Нидерландам. Там сейчас проживает тысяча или две человек. Всего. Но если правильно все подать… это ведь какие они героические воины получаются! Почти что триста лет сдерживают натиск Нидерландов не уступил ни пяди родной земли.
— Да вы игрок! — нервно расстегнув воротник воскликнул Троцкий.
— Какое там, — снисходительно махнул рукой нарком. — Просто военная хитрость. Самая, что ни на есть обычная. На войне и не так крутится приходится, чтобы победить. Особенно, если враг сильнее.
— Французы с англичанами могут опровергнуть тезисы Беннито. А он переведет стрелки на вас. — заметил Каменев.
— Во-первых, тот кто оправдывается уже виновен в глазах простых людей. То есть, оправдываться всегда сложнее. Во-вторых, если это оправдание слишком сложное оно не выглядит убедительно. Умные поймут. Но что им делать с толпой? Так что игра стоит свеч.
— Все-таки игра?
— Я не зря ввел в обязательную практику военно-штабные игры для развития тактического и стратегического мышления. Война — она многогранна. И нам сейчас нужно как можно сильнее рассорить между собой наших врагов. Как в Гражданскую. Чтобы, воспользовавшись паузой, как можно лучше подготовился к новой войне. Например, я очень надеюсь этой своей выходкой спровоцировать расширение сотрудничества с США. Уверен, что акулы с Уолл-стрит не упустят такую возможность откусить свой кусок пирога.
Троцкий на автомате кивнул, соглашаясь с таким выводом. И беседа продолжилась. Уже в формате уточнений деталей. Политбюро было в целом довольно и самой выходкой, и ее результатами.
