— И это тоже. Но как объяснить катастрофу 1914 года? Когда они были разбиты совершенно дурным образом в Пруссии? А 1916 год с его Великим Брусиловским прорывом? Который, как я слышал, не Брусиловский, не прорыв и в целом не имел никакого стратегического значения.
— И поэтому он начал делать все эти «водопроводные трубы»? — скривившись фыркнул Александр Михайлович.
— У меня есть надежный человек там, — мотнул он головой. — И вот он — принимал участие в государственных испытаниях карабина. Лично из него стрелял. И он уверял меня в письме, что карабин честно прошел весь комплекс испытаний и принят на вооружение по праву. На дистанциях до пятисот метров он на голову превосходит нашу старую-добрую винтовку.
— Серьезно? — с нескрываемым скепсисом переспросил Сандро.
— У меня нет оснований считать, что этот человек меня обманывает. Во всяком случае везде, где я мог его проверить, он оказывался правдив.
— А этот ужасный Шоша?
— Новый пулемет только основан на пулемете Шоша. И да, он тоже прошел полный цикл испытаний. И на дистанциях до пятисот метров неплох. Стоит как влитой при стрельбе, больше не прыгая. И почти не имеет задержек. А учитывая, что он, как и тот «водопроводный» карабин крайне дешевы — это аргумент.
— Мне во все это как-то не верится.
— Практика — единственный критерий истины. Фрунзе сам об этом регулярно говорит. Поэтому нам остается только подождать первой войны, в которой эти «водопроводные трубы» будут использоваться. И посмотреть на то, как они себя там покажут.
— Война… мне кажется она в ближайшие годы не возможна.
— Большая — да. Но локальные конфликты неизбежны. Во всяком случае теперь, после провокации Фрунзе. Или вы думаете, что англичане это оставят без ответа?
— Польша?
— Без всякого сомнения. Сейчас в определенных кругах бытует мнение, что если немного помочь Польше современными видами вооружений, то она легко раздавит Союз. Так что, могу делать ставки, что в ближайшие год-два поляки что-нибудь предпримут, дабы забрать себе Белоруссию и Украину. В той или иной форме.
— Им мало этих повстанцев, что у них злодействуют?
— Повстанцы сильны тылами. А кто их поддерживает? СССР и Германия. Причем, как мне шепнули на ушко, их базы отдыха и подготовки находятся именно что у Советов. Так что занятие всей Украины позволило бы решить этот вопрос.
— Возрождение Речи Посполитой? Я слышал об их проектах. Но как по мне — все это чушь.
— В Лондоне так не считают. Да и в руководящих кругах Франции. Нынешнее стремительное сближение СССР и Германии выглядит очень угрожающе. Поэтому между ними нужна крепкая прокладка, способна отгородить их друг от друга. И такая химера вполне устраивает многих. В том числе и из-за своей рыхлости. Так что, когда в ней отпадет надобность — ее можно раздробить на маленькие гордые и независимые государства.
— Ну… даже не знаю. Оценки слишком оптимистичны.
— Если Польша нанесет военное поражение СССР, то вполне реальны. Армия советов сейчас мала как никогда. Идет ее модернизация и обновление. Много недовольных. В общем — если не в ближайшее время нападать, то потом будет поздно. Поэтому я к этим слухам отношусь очень серьезно.
— Вы думаете справятся?
— Вот и посмотрим. Признаться, я сам путаюсь в ожиданиях. Слишком противоречивые сведения до меня доходят. Кто-то хвалит реформы Фрунзе. Кто-то считает, что таким образом он разрушает победоносную армию. Кто-то открыто называет его дураком и прожектером. Ясности нет. Идея же по сути профессиональной армии, которую он создает в Союзе, популярна и во Франции. Так что… — развел руками Гучков.
— Вы, я смотрю, больше не ждете военного переворота.
— Так он уже произошел. И сейчас от Фрунзе зависит — станет он диктатором или нет. Но он, видимо, пошел по другому пути. Хотя все может измениться в любой момент. Всей полноты сведений о «внутренней кухни» у меня нет. Там нужно самому в нее с головой окунуться.
— И что вы предлагаете? Сейчас много кто говорит, что пора действовать. Только как?
— Это очень странный совет от меня, но я предлагаю подождать. И постараться унять горячие головы в РОВС. Сейчас слишком много неопределенности. Но нам нужно подготовиться действовать, если в этом появится необходимость. Решительно и быстро.
— А она появится? — излишне грустно спросил Сандро. — Я, пожалуй, потерял уже всякую надежду.
— Почему нет? Вряд ли мы сможем вернуть свои позиции. Но вернуться и жить в России — почему нет? Первый шаг уже сделан. Николай Александрович и его семья признаны жертвами бандитского террора. Борьба против православной церкви прекращена. Да и со многими эмигрантами Фрунзе ведет переписку, агитируя возвращаться.
— Мне он не пишет.
— Значит пока рано. Но уверен у нас у всех есть шансы. Понятно, что многое не вернуть из былого. Чтобы в такое верить нужно быть отчаянным мечтателем вроде Краснова. Но даже возможность спокойно закончить свои дни на Родине уже дорогого стоит. А если получиться, то и послужить ее интересам.
— Вы оптимист.
