Забывшись в скорби, Нина не знала, сколько времени проплакала. Время еле-еле ползло, если вообще не двинулось обратно. Но когда она отняла ладони от лица, слез уже не было. Это бесполезно, сказала она себе. Слезами мертвых не вернуть. Нина уже собиралась встать, когда заметила клочок бумаги, прилипший к ее сапожку. Она подняла его и узнала знакомый почерк отца.
«Дорогой отец!
Пожалуйста, помоги мне. Я у замка, около главной дороги. Твой брат преследует меня. Теперь я знаю, кто я. Помоги, прошу тебя».
У Нины задрожали руки, от гнева на обман до боли стиснулись зубы. Она вспомнила ту давнюю ночь, когда отец уехал, чтобы совершить свое грязное дело. Нина тогда не могла понять, как ему удалось выманить Энеаса из Серой башни. Теперь она это знала.
— Отец! — простонала она, сама не понимая, что говорит. — Отец!
И внезапно она затряслась от ярости — неудержимой, убийственной. Он воспользовался ею, сделал ее орудием убийства человека, который когда-то был ей дорог. И…
Нина застыла, пораженная невероятной мыслью, от которой оборвалось сердце.
— О, боже, нет! — простонала она.
Это не могло быть правдой. Нина перечитывала записку снова и снова, и картина, сперва казавшаяся невозможной, становилась все более и более отчетливой.
— Домой! — каркнул Крак и начал нетерпеливо подпрыгивать у нее на плече. — Домой! Домой! Нина махнула перед его клювом запиской:
— Ты знал об этом, мерзкая тварь? Кто я, Крак?
Ворон уставился на нее.
— Домой! Домой!
— Я не вернусь домой! Потому что теперь я знаю, что мой дом здесь!
Ворон закаркал и вонзил когти ей в плечо, проколов не только ткань плаща, но и кожу.
— Домой! — повторил он и указал клювом на окно. — Ангел.
— Нет! — резко сказала Нина, мотая головой. — Мы остаемся здесь, Крак.
Птица сердито вскрикнула и слетела с ее плеча. Подлетев к окну, Крак приостановился, показывая, что сейчас улетит.
— Улетай, если хочешь, — с горечью сказала Нина. — Я остаюсь здесь.
Крак печально поморгал. А потом, к Нининому изумлению, он расправил крылья и вылетел в окно, бросив ее. Она проводила его взглядом и ощутила ледяное прикосновение одиночества. Магия Энли подчинила себе и ее птицу.
Энли. Ее отец? Теперь она уже не знала. Приехав в Серую башню за ответами, Нина обрела тысячу новых вопросов.
— Нина?
Нина удивленно открыла глаза. Гарт окликнул ее снова, а когда она отозвалась, он появился в дверях.
— Какого черта ты так долго? — возмущенно вопросил oн. — Пора отсюда убираться.
— Я не поеду, Гарт, — объявила она. — Ты уезжай. А я останусь.
Гарт расхохотался:
— Да, как же! Хватит шуток, Нина. Поехали.
Нина посмотрела на него с ненавистью:
— Это не шутка, ты понял, свинья? Я остаюсь. Мое место здесь. И ты не заставишь меня уехать.
— Заставлю, — проворчал наемник. Он угрожающе шагнул к ней. — Прекрати глупости. Твой отец не позволил бы тебе здесь остаться.
Нина горько засмеялась:
— Мой отец? Передай этому безумцу, что я не вернусь в Красную башню. Никогда. Если он хочет меня видеть, то пусть сам приезжает и попробует меня увезти.
— Дура ты! Как он сможет… — Гарт вдруг замолчал и осмотрелся. — Где птица?
— Уходи! — приказала Нина.
Гарт бросился к ней, схватил за руки и бесцеремонно встряхнул:
— Дура! Зачем ты его отпустила?
Нина рывком высвободила руки и оттолкнула наемника.
— Не смей ко мне прикасаться! — прошипела она. — Никогда, слышишь? Если ты еще раз до меня дотронешься, то, клянусь, я заставлю герцога Энли вырвать у тебя сердце! А теперь убирайся! Оставь меня.
— Убираться? — рявкнул Гарт. — Как? Ты убила нас, дура! Эти вороны разорвут нас на части!
— Они вас не тронут, — ответила Нина, нисколько не стыдясь своей лжи. — Ты же видел, какие они послушные. Они ничего вам не сделают. Без Энеаса они растерялись.
— Но птица…
— Птица улетела, — отрезала Нина. Она повернулась к дверям балкона и стала смотреть на унылую картину. — И тут ничего не поделаешь. Но тебе она не понадобится. Просто не тревожь воронов. Иди тихо, и они тебя пропустят.
Она слышала, как Гарт неуверенно топчется позади нее. Он отнюдь не был уверен, что она права, и его явно пугала мысль о том, как тысяча воронов будет выклевывать ему печень. Его меч не слишком хорошая защита от оголодавших птиц. Если, конечно, они голодны. Нина не знала, так ли это.
— Я передам твоему отцу, где ты, — проговорил наконец наемник. А потом насмешливо добавил: — Уж он точно приедет и вытащит тебя отсюда.
— Пусть попробует, — отозвалась Нина, не оборачиваясь.
Она услышала, как его шаги удаляются по коридору. Выйдя на балкон, она стала смотреть вниз, на воронов, рассеянно гадая, что случится с Гартом и его людьми.
Гарт был в ярости, и его слегка пугала перспектива прохода сквозь стаю воронов без сопровождения. Весь день пришлось потратить на эту избалованную стерву, а теперь еще предстоит объясняться с ее отцом! Гарт поклялся мысленно, что не даст старику себя обмануть. Если Энли попытается удержать его плату, он вырежет ему сердце.
— Стерва! — бросил он, спускаясь вниз по лестнице.
Упрямая, как ее отец. Пусть остается здесь и гниет вместе с трупами.
