А потом, спустя несколько долгих минут, Люсилер наконец заговорил.
— Холодно, — заметил он. Ричиус кивнул:
— Да.
Ощущать холод было приятно. Он напоминал Ричиусу об Арамуре.
— Ишья тревожится, — сказал Люсилер. — Не знаю, что мне следует предпринять.
Еще один вопрос, на который невозможно ответить. Ричиус пожал плечами:
— А это действительно твоя забота?
— Я повелитель Фалиндара, — ответил Люсилер. — От меня ждут решений. — Он вздохнул. Луч солнца осветил его печальные глаза. — Я еду верхом на леопарде и не могу им управлять. Пракстин-Тар — сумасшедший.
Ричиус поморщился. Он был по горло сыт безумцами.
— Мне кажется, что военачальникам нужна война, — продолжил Люсилер. — Не думаю, чтобы мне удалось их остановить.
— Если их природа требует убийств, то ты их остановить не сможешь, Люсилер. Постарайся при этом сам не погибнуть. Триец мрачно рассмеялся:
— Вот в чем теперь твоя мудрость, мой друг? Вот чему ты научился? Мне нужно что-то, кроме банальных изречений.
— Чем богат, тем и рад.
— А я думал — может, ты съездишь со мной и поговоришь с Пракстин-Таром? — спросил Люсилер. — Он помнит тебя по войне с Наром. Он знает, что Тарн тебя уважал. Если ты с ним поговоришь, он может послушаться.
— Нет, — возразил Ричиус. — Он не станет меня слушать.
— Ты так в этом уверен? Ты мог бы хотя бы попробовать. Ричиус покачал головой:
— Прости, не получится.
— Не хочешь?
— Не могу, — рассеянно ответил Ричиус.
Обещание, которое он дал Бьяджио, распространялось и за пределы Нара. Скорее даже, это обещание он дал себе самому. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Люсилера, Ричиус смотрел в небо, наслаждаясь его красотой. И ничего не было на свете важнее этого неба.
