Великий план полностью

Он упал в кресло у стола и погрузился в мрачные раздумья о сундучке и ужасном положении, в которое поставил его Бьяджио. Тодос был прав. Без Форто у них нет командующего. У них по-прежнему оставались солдаты, но гибель генерала их деморализует. Бьяджио медленно поворачивал ход событий в свою пользу.

А потом Эррит снова увидел конверт.

Он протянул через стол дрожащую руку и взял записку. Тодос начал что-то говорить, но Эррит яростным взглядом заставил его замолчать.

— Тодос, останься здесь, — сказал он. — Джевик и Меррил, уйдите, пожалуйста.

Двое младших священников поклонились и вышли из кабинета, закрыв за собой дверь. Тодос застыл у плеча Эррита.

— Это требования, — предсказал он. — Бьяджио хочет, чтобы мы сдались.

Эррит вскрыл конверт и извлек оттуда лист бумаги. Это был почерк Бьяджио. Однако он не стал читать письмо вслух. Вместо этого он стал его рассматривать, держа так близко к себе, что Тодосу ничего не видно было.

Дорогой Эррит!

Право, грустно, что дело дошло до такого. Но теперь ты убедился, что я намерен добиться твоего внимания и не допущу, чтобы меня игнорировали. Твой защитник мертв, как и те солдаты, которые отправились с ним. Было пролито много крови, о чем я искренне сожалею.

Я снова приглашаю тебя прибыть на Кроут со всеми верными тебе морскими правителями. Как ты прекрасно знаешь, сам я не могу приехать в Черный город. После того, как я убил их генерала, легионы не допустят меня на свою территорию. Но я жажду мира и умоляю тебя начать со мной переговоры.

Остается также вопрос о снадобье. Оно здесь и ждет тебя. Даю тебе слово, что, если ты выполнишь мою просьбу, я не буду тебя его лишать. Никабар и его корабли останутся в гавани, пока ты не решишь меня навестить. Не пытайся отправить его обратно: он не уплывет, пока ты не передумаешь.

А ты передумаешь.

Твой друг, граф Ренато Бьяджио.

Эррит бросил письмо на стол.

— Ты так в этом уверен, а, Бьяджио? — возмущенно вопросил он.

Тодос схватил письмо и начал его читать.

— Он думает, что я изменю решение! — прогремел Эррит. — Он считает себя сильнее меня и Бога! — Он ударил кулаком по столу, так что сундучок с его мрачным содержимым подпрыгнул. — Так вот, это не так

Тодос встревоженно покачал головой:

— Он дразнит вас снадобьем, Ваше Святейшество. Если вы не начнете с ним переговоры…

— На его острове? Не начну, конечно! — отрезал Эррит. — Пусть Никабар ждет в гавани, пока паутиной не обрастет! Ноги моей на Кроуте не будет!

Он прижал ладони к сундучку с головой Форто, моля Бога, чтобы Он дал ему силы. Все стало рассыпаться — стремительнее урагана. Только Небеса могли бы его спасти.

— Отправь Никабару послание, — приказал епископ. — Скажи ему, что я не буду вести мирных переговоров с Бьяджио и что ни я, ни правители Нара не поедем на Кроут. А еще скажи ему, что мы по-прежнему сильны. Иди, Тодос. Поспеши с моим посланием.

Тодос удалился, оставив Эррита наедине с мрачными мыслями. Епископ поднялся с кресла и с трудом подошел к огромному окну, за которым видна была вся столица. В гавани он увидел, как на волнах качаются «Бесстрашный» и другие дредноуты. Это было пугающее трио. Как Бьяджио, Никабар и Бовейдин. Эррит не предполагал, что Бьяджио зайдет настолько далеко. И достигнет таких результатов.

— Все валится из рук, — печально проговорил он. Год назад он почитал себя непобедимым. А теперь он гадал, что принесет ему утро.

Граф Ренато Бьяджио чувствовал себя великолепно. До Истрейи оставался один день.

Граф был настроен полениться. Он устал от мира и был глубоко доволен собой: после долгого года подготовки его великий план был близок к осуществлению. Завтра, если все кусочки головоломки встанут на свое место, Нар ощутит силу своего подлинного господина.