— У тебя здесь, в Люсел-Лоре, есть своя жизнь. Но ты этого не видишь, потому что все время оглядываешься через плечо. Когда-нибудь тебе придется перестать оглядываться назад и снова начать смотреть вперед. И надо это сделать, пока ты еще не сгрыз себя окончательно.
Ричиус ничего не ответил. После довольно долгой паузы он спросил:
— Когда ты едешь в Кес?
— Послезавтра. Ишье нужно, чтобы я приехал как можно скорее. Я обещал ему, что приеду. Ричиус мрачно кивнул.
— Мне надо идти, — сказал он. — Мне надо кое-что сделать.
— Ты идешь говорить с Симоном? Ричиус был уже почти у двери.
— Вроде как, — бросил он через плечо и ушел.
Он быстро направился туда, куда поместили Симона. Эта комната находилась в восточном крыле замка, мрачном месте, откуда давно были вынесены все ценности — они пошли на оплату войны с Наром. Коридоры здесь были уже и темнее, чем в остальном замке. Прежде здесь жили слуги дэгога, бывшего правителя Люсел-Лора, который называл Фалиндар своим домом. Ричиус легко отыскал комнату Симона — это было единственное помещение, дверь которого охранялась. Воин на страже явно скучал, но при виде Ричиуса сразу же оживился.
— Приветствую тебя, Кэлак, — сказал он по-трийски. — Ты хочешь говорить с нарцем?
— Да, — ответил Ричиус. — Я хочу кое-куда его сводить. Это ничего?
Воин рассмеялся:
— Он — твой пленник, Кэлак. Ты можешь делать с ним все, что хочешь. — Триец открыл дверь и отошел, чтобы пропустить Ричиуса в комнату. — Мне войти с тобой? — спросил он.
— Нет, — ответил Ричиус. Он заглянул в спартанское помещение. Симон лежал на кровати, закрыв глаза. Услышав голос Ричиуса, он поднял голову. — Подожди здесь, — приказал Ричиус стражнику, а потом вошел в комнату, не закрывая двери. Симон сел на кровати, спустив ноги на пол.
— Что тебе надо? — недружелюбно спросил он.
— Есть разговор, — сказал Ричиус. — Мне надо кое-что тебе показать.
— Что?
— Пойдем со мной, — позвал Ричиус. — Пожалуйста.
— Вэнтран…
— Симон, пожалуйста. Сделай мне одолжение, ладно? Это важно.
Он не стал дожидаться, пока Симон встанет, а вышел из комнаты и двинулся по коридору. Как он и ожидал, Симон пошел следом, хотя и настороженно. Нарец крутил головой и осматривал коридор, ища западню, но когда он понял, что никакой ловушки ему не приготовили, он быстро догнал Ричиуса.
— Куда ты меня ведешь? — спросил он.
— Наружу. Я же сказал: мне надо кое-что тебе показать.
Коридор закончился другим коридором, точно таким же, а потом они оказались в главном зале Фалиндара — чудесном помещении с высоким сводом, в которое попадали все гости цитадели. Главные двери замка были открыты, как это было принято в хорошую погоду, и осеннее солнце лилось внутрь. Ричиус вышел наружу, обдумывая свой план. Этот план пришел к нему в мгновение отчаяния как озарение, но теперь Ричиус уже не был уверен в его разумности и надежности. Каждое утро Дьяна гуляла с Шани. Если на улице было тепло, как сегодня, они выходили играть во внутренний двор, и Дьяна читала вслух одну из книг Тарна. Если Ричиус рассчитал правильно, то сейчас они должны быть на прогулке.
— Вэнтран, — беспокойно спросил Симон, — что все это значит?
Ричиус предупреждающе поднял руку.
— Молчи. Сейчас сам все поймешь.
Симон недовольно заворчал, но перестал допытываться, что происходит, позволив Ричиусу провести его во двор. Как всегда, там толпились воины и рабочие, там ковали лошадей, и в укромных уголках шептались влюбленные. Ричиус прошел к краю двора, где было много зелени, а земля слегка уходила вниз, образуя склон. Его жена сидела с книгой в руках. Ричиус замедлил шаг, чтобы Симон увидел, куда они направляются. При виде Дьяны нарец присвистнул.
— Кто это? — спросил он зачарованно.
Ричиус ничего не ответил. Он подошел к Дьяне и дочери и указал на них обеих. Дьяна вздрогнула и подняла голову от книги.
— Симон, — с отчаянием проговорил Ричиус, — это моя жена, Дьяна. А эта маленькая девочка — Шани. Это наша дочь. Я хочу, чтобы ты посмотрел на них.
— Ричиус, что ты делаешь? — спросила Дьяна.
— Это моя семья, Симон, — продолжил Ричиус, не ответив ей. — Вот почему я здесь, почему я уехал из Нара и остался после того, как война закончилась. Посмотри на них. Разве они не прекрасны?
— Да, — прошептал Симон. — Да.
— Они для меня — все, — сказал Ричиус, и его голос дрогнул. — Я люблю их. Ты понимаешь, что это значит? Я люблю их, Симон.
— Что я должен сказать? — спросил Симон. Казалось, ему отчаянно хочется уйти. — Да, они — твоя семья. Я понимаю. Почему ты их мне показываешь?
— Потому что мне приходится тебе доверять, а я не хочу этого делать. Я хочу, чтобы ты видел, что ты уничтожишь, если причинишь им вред. Смотри!
Дьяна возмутилась:
— Ричиус, что происходит? О чем ты говоришь?
— Это нарец, о котором я вчера тебе рассказал, Дьяна, — ответил Ричиус. — Я считаю, что он — тот, кого послали меня убить. Или тебя, или Шани. Я хотел, чтобы он увидел вас обеих. Я хотел, чтобы он понял, почему я предал Аркуса и Бьяджио. Ты смотришь, Симон?
