Лицо Бьяджио расплылось в ухмылке, и Симон внезапно почувствовал себя ужасно глупо. Ну, конечно, его господин действовал! Как он мог в этом усомниться? Это была умственная работа, мудрая и хитрая, и ее трудно было увидеть и оценить. Вот почему они поклялись ему в верности, вот почему сам Симон стал Рошанном. Бьяджио гениален. Иначе, чем ученый Бовейдин или безумец Саврос. Бьяджио родился с талантом к интригам. Сам Аркус понял это и сделал графа своим ближайшим советником. В дни прежней империи Рошаннов Бьяджио его «Порядка» страшились даже больше, чем солдат Форто. Он был невидимой армией, легионом призраков.
Симон откинулся на спинку скамьи и расслабил мышцы в потоке горячего воздуха. Было так приятно выйти из темницы. А еще приятнее – сойти с корабля. Он провел почти все плавание в каюте, стараясь не дать желудку вырваться из горла. И все время ему грезился триец, закованный в трюме, и он не мог понять, зачем он принял участие в этом деле. В последнее время ему недостаточно стало напоминать себе, что он – Рошанн. Почему-то у него начала появляться совесть.
– Мне можно вас кое о чем спросить, господин? – решился он наконец.
– Конечно.
– На обратном пути мы не видели ни одного лисского корабля. Я все думал, куда они девались. Вы не знаете? Бьяджио быстро глянул на Симона.
– По-моему, ты уже и сам знаешь ответ на этот вопрос, мой друг.
– Значит, они начали свои нападения?
– Никабар сказал мне, что они уже довольно давно нападают на нарские торговые корабли. Пока тебя не было, они совершили набег на Дорию.
Симон был потрясен.
– Так близко от Черного города? И что Никабар предпринял?
– Ничего, – ледяным тоном ответил Бьяджио. – И ты это знаешь, Симон. Не смотри на меня с таким негодованием. Ты должен мне доверять. Это часть моего плана.
– Нар не сможет от них защититься, господин. Без флота – не сможет.
– Я это знаю.
– И все-таки ничего не делаете? У Бьяджио опасно вспыхнули глаза.
– Я не собираюсь оправдываться и объясняться. Даже перед тобой. Не забывай: это не я украл империю! Пусть наш народ винит в нападениях лиссцев Эррита.
– Но Черный флот может их остановить, милорд! Речь идет о невинных людях…
– Достаточно! – оборвал его Бьяджио, подняв руку. – Право, Симон, иногда мне кажется, что я слишком тебя балую. Ты меня расстроил. Испортил мне баню.
Симон потупился:
– Простите, господин.
Бьяджио продолжал обижаться и молчал, пока Симон не поднялся, чтобы уйти. А тогда граф вдруг резко спросил:
– Куда ты собрался?
– Мне показалось, что мне лучше сейчас вас оставить.
– Ты собираешься увидеться с ней?
В этом вопросе было столько ревности, что Симон мог только пожать плечами.
– Если можно, господин. Бьяджио отвел взгляд.
– Мне все равно.
Симон остановился у двери.
– Мой господин, если вы этого не хотите…
– Ты был сегодня со мной очень невежлив, Симон. Да, да, иди к своей женщине. Но помни, кто позволил вам завести роман. Ты сожительствуешь с ней только благодаря моей доброй воле. Ты Рошанн, Симон. Тебе полагается быть преданным мне одному. Я терплю твое увлечение только потому, что ты мне дорог. Не злоупотребляй этим.
– Да, милорд, – виновато отозвался Симон.
– А, ладно, иди, – приказал Бьяджио, махнув рукой. – Но приходи завтра. Я тоже хочу побыть с тобой.
Симон повернулся к двери, но Бьяджио снова окликнул его. На этот раз граф говорил гораздо мягче.
– Симон, – сказал Бьяджио, глядя на него с искренней тревогой. – Я знаю, что тебе трудно. Но я прошу тебя мне довериться. Я знаю, что делаю.
– Я в этом не сомневаюсь, господин.
– Через несколько дней у меня будут новые сведения. Тогда мы все встретимся за ужином, и я попытаюсь всем все объяснить. Подожди этого момента, а пока не суди меня слишком строго.
– Слушаю и повинуюсь, – ответил Симон с поклоном. Он вышел из купальни, пятясь, оставив своего господина в клубах пара.
Симон отложил встречу с Эрис почти до полудня. Она беспокоилась о нем, но ему хотелось как следует вымыться и избавиться от испачканной одежды. Поскольку он был любимцем Бьяджио, шкафы в его спальне были переполнены прекрасными нарядами. Он выбрал легкую рубашку из красного кроутского шелка, сбрил бороду, расчесал волосы и постарался вычистить из-под ногтей спекшуюся кровь. Когда он оделся, слуги принесли ему на завтрак молоко с печеньем, и он жадно все проглотил. Дождавшись часа, когда его господин должен был уже уйти из купален и начать дневные дела, Симон вернулся в восточное крыло дворца. Там, в музыкальном салоне, он нашел Эрис в одиночестве: она рассеянно разминалась у станка. Пока она разогревала мышцы, ее зеленые глаза смотрели в никуда. Симон остановился в дверях и стал смотреть на нее. У нее был печальный вид, и ему стало грустно. Он пожалел, что не нарвал для нее в саду цветов. Крадучись, он прошел к роялю и нажал на клавишу. Удивленная неожиданным звуком, Эрис повернулась – и заулыбалась, увидев его.
– Здравствуй, моя радость, – тихо сказал он.
– Симон!
