Дьяна расплакалась. Не стесняясь никого, она позволила слезам заструиться по лицу. Шани жива! И она в безопасности, с Ричиусом. Более счастливого известия невозможно было себе представить. Вот только…
– Что случилось с Эрис? Зачем он нанес ей рану? Женщина пожала плечами:
– Не знаю, девочка. Наверное, хотел наказать ее за то, что сделал Симон. Но это жестокая несправедливость. Он ее убил, вот что он сделал. Он отрезал ей полступни.
– О нет! – застонала Дьяна. – Ох, Эрис!
Она должна пойти к Эрис. Никто из слуг не пытался возразить, когда Дьяна направилась к двери. Собравшись с духом, она открыла дверь, не постучав. И оказалась в темной комнате с задернутыми занавесками.
– Эрис! – позвала она, стараясь, чтобы голос звучал обычно. – Это Дьяна.
– Уходи, Дьяна, – раздался умоляющий голос Эрис. – Боже, не смотри на меня такую!
Дьяна разглядела ее в темноте. Юная танцовщица лежала на кровати в дальнем конце комнаты. Почти все ее тело было закрыто одеялами, но раненая нога, плотно замотанная бинтами, высовывалась из-под них. Вокруг покрасневших глаз собрались горячие слезы. Увидев Дьяну, Эрис отвернулась. Дьяна не обратила внимания на просьбу уйти. Она вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Когда дверь закрылась, темнота стала гуще. Дьяна осторожно прошла по неосвещенной комнате, медленно приближаясь к кровати, пока ее глаза привыкали к темноте.
– Эрис, не прогоняй меня, – мягко сказала она. – Я хочу тебе помочь.
– Мне никто не может помочь. Посмотри, что он со мной сделал, Дьяна! Посмотри, что он сделал…
В темноте Дьяна едва могла различить искалеченную ногу. Однако ей было понятно, о чем говорила Бетия. В каком-то смысле Бьяджио действительно убил Эрис.
– За что он меня так? – прорыдала Эрис. – Я ничего плохого ему не сделала!
– Ах, Эрис! – вздохнула Дьяна. – Мне так жаль!
– Я больше не смогу танцевать. Никогда. Он отнял у меня это. За что?
На этот мучительный вопрос ответа не существовало. Бьяджио безумен. Это было единственным объяснением. Дьяна встала на колени рядом с кроватью Эрис и нашла под одеялом ее руку. Пальцы Эрис были безжизненны. Ее глаза слепо смотрели на Дьяну.
– Эрис, будь сильной! – взмолилась Дьяна. – Пожалуйста! Ради меня. Мне нужно, чтобы ты была здесь, со мной. Кроме тебя, у меня никого нет.
– Не могу, Дьяна, – прошептала Эрис. – Я пропала. Он отнял у меня жизнь. У меня ничего не осталось. Я умру.
– Ты не умрешь! – возразила Дьяна. – Я не позволю тебе. И можно жить не только ради танцев. Симон жив, Эрис.
Девушка кивнула:
– Знаю. Вот почему господин сделал со мной такое. – Она отвернулась. – И теперь Симон не сможет меня любить. Я калека, уродец.
– Эрис…
– Уходи, Дьяна, пожалуйста! – вскрикнула Эрис. – Оставь меня!
Дьяна выпрямилась и неловко застыла у кровати. Ей хотелось утешить Эрис, но она не находила слов, которые бы умерили боль или помогли восполнить тяжелейшую утрату. Эрис была танцовщицей, телом и душой. А теперь она стала ничем – и казалось, будто на ее месте появился призрак.
– Я загляну к тебе попозже, – пообещала Дьяна. – А пока поспи.
Эрис не ответила. Она продолжала неподвижно лежать на кровати. Дьяна наклонилась и поцеловала несчастную в лоб, а потом повернулась и вышла из спальни.
Однако на этот раз она не собиралась возвращаться к себе. – Где Бьяджио? – рявкнула она на слуг. Они толклись на месте, словно овцы, и никто не решался ответить. – Говорите! – потребовала Дьяна. Она повернулась к немолодой женщине, которая разговаривала с ней раньше. – Бетия, где он? Ты знаешь?
– Дьяна, не ходи к нему. Он только сильнее разъярится.
– Не защищай это чудовище! – прогремела Дьяна. – Просто ответь мне, где он!
– Не знаю, – ответила Бетия.
– А я знаю, – вмешался тонкий голосок. Вперед вышла юная прислужница. – Я видела, как он вышел из южных ворот и пошел на берег.
Дьяна не стала благодарить девушку. Она гневно зашагала в южное крыло здания. Бетия что-то говорила ей вслед, но Дьяна не слушала. Она была разъярена и хотела схлестнуться с Бьяджио, пока храбрость не покинула ее.
У южных ворот стояли двое охранников. Дьяна приготовилась к стычке, но они, к ее изумлению, молча посторонились. За воротами дворца в лицо ей ударило солнце. Бьяджио сидел на песке и тупо смотрел на корабли у горизонта. У него был задумчивый и отрешенный вид, выглядел граф гораздо хуже, чем в ту ночь, когда она застала его за приемом снадобья. Дьяна подавила страх и направилась к нему. Ветер усилился, и волны бились о берег, обдавая Бьяджио брызгами. Было ужасно холодно. Вышедшая без куртки Дьяна начала дрожать.
«Мне не страшно», – сказала она себе.
– Бьяджио! – позвала она издали.
Услышав ее голос, он только покачал головой. Дьяна подошла к нему. Волосы у него разметались и намокли от прибоя, рубашка была залита вкном. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на Дьяну, она заметила, как покраснели у него глаза, воспалившиеся от слез. Лицо его превратилось в маску безумца.
– Я знал, что ты придешь, – объявил он с насмешливо. – Будешь теперь меня бранить?
– Ах ты, подонок! – вскипела Дьяна. – Как ты мог это сделать?
