Симон перевернулся и возмущенно посмотрел на Ричиуса. Глаза у него стали тусклыми.
– Сидеть целыми ночами и тревожиться тоже бесполезно, знаешь ли. Ты можешь хоть тысячу раз просмотреть все планы и все равно не будешь знать, что случится, пока оно не случится. Мудрые слова, парень. Я пришел к ним трудным путем. – Симон прищурился на дневник Ричиуса. – И вообще, что ты там пишешь?
– Просто так, – уклончиво ответил Ричиус. Симон улыбнулся:
– Брось: я же вижу, что тебе хочется поговорить. В чем дело? Что не дает покоя твоему острому уму?
Ричиус ответил ему не сразу. Он прислушивался к плавному покачиванию корабля, сопровождающемуся бесконечным скрипом, и вглядывался в человека, с которым он делил каюту. Несмотря на все случившееся, Симон Даркис продолжал ему нравиться. Ричиус развернул стул к своему соседу, решив ему довериться.
– Симон, ты когда-нибудь задумываешься о себе? – тихо спросил он.
Симон засмеялся:
– Что?
– Я видел тебя, когда ты приплыл в Лисе, – настаивал Ричиус. – Ты помнишь, какой у тебя был печальный вид?
Симон отвел взгляд. Они еще ни разу по-настоящему не говорили об этом, и Ричиус думал, что и не стоит. И все же необычайная печаль Симона в тот день не давала ему покоя.
– Помню, – ответил Симон. – Мне тогда было не до радости.
– Это сожаление тогда владело тобой?
– Ричиус, я тебя не понимаю, – с досадой сказал Симон. – О чем ты меня спрашиваешь?
Ричиус пожал плечами:
– Может, ни о чем. Я просто немного тревожусь, вот и все.
– О Кроуте?
– И о себе, – ответил Ричиус.
Он отвел взгляд, не зная, как объяснить свои чувства. Дьяна не хотела, чтобы он уезжал. Она предупредила его, что месть это глупость. И когда он увидел Джелену и остальных лисских сирот, то он по-новому оценил совет жены.
– Если ты беспокоишься о том, не делаешь ли ошибки, то перестань, – заявил Симон. – Я знаю, что Бьяджио сделал с твоей женой. Я слышал об этом, когда был на материке. Он – зверь, Ричиус.
Ричиус нахмурился:
– Он твой господин.
– Это ничего не значит. Значит, я повиновался зверю. Может, это и меня делает зверем. – Симон закрыл глаза. – Ты это имел в виду, когда говорил о сожалении? Если так, то ты прав. Я не могу гордиться тем, что делал.
– А тем, что мы делаем сейчас? – спросил Ричиус. – Когда мы убьем Бьяджио, ты будешь этим гордиться?
–
– Тогда почему ты делаешь это? Только ради Эрис?
– В основном. Но еще и потому, что Бьяджио изменился. Снадобье сделало его неуправляемым. Лично я считаю, что он сумасшедший. Может быть, убив его, мы окажем ему благодеяние.
– Благодеяние? – рявкнул Ричиус. – Я не намерен убивать его из человеколюбия, Симон. Думай что хочешь, но для меня это просто месть и больше ничего.
– И он этого заслуживает, – согласился Симон. – Я с этим не спорю. Только не жди, чтобы я по этому поводу ликовал. Бьяджио всегда будет означать для меня нечто хорошее. И этого, наверное, никак не изменишь. – Он понимающе посмотрел на Ричиуса. – Если бы ты знал Бьяджио десять лет назад, ты бы, наверное, относился к нему иначе.
– Сомневаюсь, – недовольно проговорил Ричиус. Перспектива смерти Бьяджио была единственным, что не вызывало у него угрызений. – Не знаю, как ты можешь называть его хорошим человеком, после того как он сделал столько зла. Может быть, я ошибаюсь насчет тебя, Симон. Может, ты ничуть не изменился.
– Полегче, парень! – предостерег Симон. – Мне не настолько худо, чтобы я не мог выкинуть тебя через иллюминатор. И я вовсе не называл его хорошим человеком. Я просто сказал, что он не тот, каким был. Люди меняются, Ричиус. Иногда к лучшему. Иногда к худшему, как Бьяджио.
– Люди меняются, – подтвердил Ричиус, кивая. – Вот это меня и тревожит. – Он откинулся на спинку стула, наблюдая за пламенем свечи, пляшущим под ламповым стеклом. – Перед моим отъездом Дьяна просила меня быть осторожным. Я решил, что она говорит об осмотрительности, чтобы я не дал себя убить. Но теперь я, кажется, понял, что она имела в виду. Она увидела во мне перемену.
– Какую перемену?
– Это непросто объяснить, – вздохнул Ричиус. – Так влияет на человека месть. Я ведь тоже не всегда был таким, как сейчас. Наверное, я тоже изменился – точно так же, как Бьяджио.
– И как я, – напомнил ему Симон. Ричиус улыбнулся:
– Наверное.
Симон сел, спустив ноги на пол.
– Ричиус, послушай меня. Ты хороший человек. Закончив свои дела с Бьяджио, ты сможешь вернуться к жене и ребенку и начать все заново. Ты сможешь оставить всю эту грязную историю позади. После смерти Бьяджио о тебе в Наре забудут. Никто больше не будет на тебя охотиться.
Ричиус закрыл глаза.
– Звучит чудесно!
– И твоя дочь сможет вырасти сильной и здоровой, и тебе больше не придется думать о войне или о том, что к тебе в окно может заползти шпион. У тебя начнется новая жизнь. Ты сможешь забыть о Бьяджио и Наре. Забыть об Арамуре…
– Что? – вскрикнул Ричиус, открывая глаза. – Симон, я никогда не смогу забыть об Арамуре!
