– Споры нам ничего не дадут, – продолжил Бьяджио. – И кроме того, в них нет необходимости. Мой план очень прост. У меня готовы агенты, которые нам помогут, есть союзники, сочувствующие нашим целям. Герцог Энли дал нам топливо, которое необходимо для нашего устройства, не так ли, Бовейдин? Он по-прежнему на нашей стороне. Есть и другие.
– Какие другие? – спросил Саврос.
Помрачающий Рассудок следил за спором внимательно, но бесстрастно, продолжая лакомиться устрицами, которые его язык деловито слизывал с раковин.
– Другие, которые, я не сомневаюсь, сделают то, что нам нужно, – уклончиво ответил Бьяджио. – Другие, которым я доверяю.
– Девочка? – догадался Бовейдин.
– Да, – подтвердил Бьяджио.
– Что за девочка? – продолжал выпытывать Саврос.
– Ах, мой милый Помрачающий Рассудок, ты был бы от нее в восторге. – Бьяджио тихо засмеялся, прикрыв рот изящной рукой. – Просто прекрасная штучка. Думаю, для тебя она слишком юная. Но потрясает.
– Ренато, – спросил Данар. – Что за девочка?
– Очень необычная девочка, мой друг. Некто, перед кем Эрриту не устоять. Ты ведь помнишь: у него слабость к детям. Думаю, эта похитит его сердце.
Недоумевающий адмирал Никабар поставил бокал на стол.
– Объяснись. Кто этот ребенок?
Граф Бьяджио сложил руки лодочкой. Все с нетерпением ждали его объяснений – даже Симон. Кроме Бовейдина: казалось, он уже знает, в чем дело.
– Давным-давно, – начал Бьяджио, – когда Аркус еще был жив, мы с Бовейдином начали некий эксперимент. Эксперимент со снадобьем. Эксперимент над детьми.
Бовейдин начал беспокойно ерзать.
– Это было тайным проектом военных лабораторий, – продолжил граф. – Мы хотели выяснить, может ли снадобье полностью остановить процесс старения. Бовейдин решил, что снадобье может лучше подействовать на детей.
– У них по-другому идет обмен веществ, – вмешался Бовейдин. – Я выяснил, что они усваивают снадобье совсем не так, как взрослые. Наверное, потому, что их организм продолжает развиваться.
– Мы смогли остановить развитие тела, – сказал Бьяджио. – Довольно успешно. Особенно у одного ребенка. Никабар не смог скрыть того, насколько он потрясен.
– Боже! И сколько же таких уродов существует?
– Сейчас только один, – ответил граф. – Когда мы бежали из Нара, нам пришлось прекратить эксперимент. Но одного ребенка мы спасли. Очень особую девочку. Ту, которую можно будет использовать против Эррита, когда придет время.
– Прекратить? – переспросил Саврос. – Я не понимаю. Что стало с другими детьми?
Бовейдин отвел взгляд. Ответ был тошнотворно очевиден.
– Выбора не было, – сказал Бьяджио. – Мы не могли рисковать тем, что об этом узнают. Особенно Эррит. Осталась только одна девочка. – Кроут обвел присутствующих пристальным взглядом. – И не надо обвинять нас в преступлении, друзья. Этот эксперимент имел благородную цель. Мы пытались спасти Аркуса – и, возможно, спасти всех нас. Мы ведь по-прежнему стареем, пусть и очень медленно. И если бы не эта девочка, у нас не было бы оружия против Эррита.
– Где этот ребенок сейчас? – спросил Никабар.
– На попечении герцога Энли. И больше я вам ничего не скажу.
– Энли об этом даже не упоминал! – проворчал адмирал. – Боже, ну ты и любишь тайны, дружище! Неужели ты никому не доверяешь?
Казалось, Бьяджио эти слова обидели.
– Милый Данар, я всем вам доверяю! Я тебе должен поручить нечто очень непростое. Еще одну поездку. На этот раз в Черный город.
– В Черный город? – рассмеялся Никабар. – С любовной запиской Эрриту?
– Это не любовная записка. Но письмо действительно Эрриту.
Адмирал нахмурился:
– Ренато?
– Мне надо, чтобы ты привел в Нар «Бесстрашного» и несколько дредноутов. У меня готово послание епископу, и мне надо, чтобы ты доставил его лично.
– Что за послание?
– Письмо с предложением Эрриту начать со мной переговоры о мире.
Теперь он поразил всех. Даже у Симона отвисла челюсть. Бьяджио обвел взглядом присутствующих, ухмыляясь, словно безумец.
– Это не шутка, друзья мои. Вам следовало бы хоть что-то сказать!
– Я не знаю, что сказать, – пробормотал Никабар.
– И это твой план? – недоверчиво вопросил Бовейдин. – Сдаться?
– Не говори глупостей, – ответил Бьяджио. Он поманил к себе слугу, чтобы тот долил ему вина, а потом начал перекатывать бокал между ладонями. – Это просто часть моего великого плана, понимаешь? Эррит ни за что не согласится. В конце концов он это сделает, но не сразу. Мы постепенно заставим его приехать сюда. Но поначалу он решит, что мы слабеем. Именно это мне сейчас и надо. Остальное за меня сделают девочка и лиссцы.
– Но почему я? – спросил Никабар. – Почему твое письмо не может доставить один из твоих агентов?
– Потому что они не могут командовать флагманским кораблем, – ответил Бьяджио. – И на самом деле посланий будет два. Одно – Эрриту. А второе – лиссцам. Я хочу, чтобы они увидели «Бесстрашного». Я хочу, чтобы они решили, будто он ушел из вод Кроута.
Вконец раздосадованный Никабар затряс головой.
