У него не было других слов. Он был пленником своих воспоминаний. Перед ним промелькнул Арамур, живой и зеленый, и жуткий вид головы Сабрины, глядящей на него из ящика. Подарок от Бьяджио. Он никогда не любил ее по-настоящему, но теперь он ее любил. И ему вдруг стало страшно, что она никогда не замолчит, что ее вопли будут преследовать его вечно. Он поднял руки и спрятал лицо в ладонях, пытаясь отогнать эти видения, но они остались с ним – как оставались всегда.
– Карлаз, – с трудом проговорил он. – Я здесь один. Я как ты. Я в Фалиндаре чужой.
Военачальник взял Ричиуса за подбородок и притянул его к себе.
– Ты не один, Кэлак. Ты меня слышишь? Кэлак здесь никогда не сможет быть один. У тебя есть жена и дочь. Я видел их с тобой. – Он улыбнулся, и его лицо стало неожиданно нежным. – Кэлак не один.
– Дьяна. – Ричиус кивнул. – Да, она чудесная. Я люблю ее, но она не понимает. Она не знает, что со мной происходит.
Улыбка военачальника стала шире.
– Мужчины всегда говорят о женах, что они не понимают. Трийцы такие же. Им надо бы больше слушать своих жен. Женщины знают больше, чем нам кажется.
Ричиус кивнул, немного пристыженный:
– Да. Но я пытался говорить с ней, а она не хочет меня слушать. Она не хочет слышать то, что мне надо ей сказать. Для нее это просто плохие новости.
Военачальник прищурил глаза и посмотрел на него внимательнее.
– Я наблюдал за тобой, Кэлак. Я видел тебя за работой, и я слышал, как о тебе говорят другие. Я знаю, что ты был женат раньше, что Дьяна тебе не первая жена. Стражники – они болтают. Они говорят, что тебе здесь плохо, что твое сердце полно мщения. И по ночам ты ходишь один по двору. Я тебя видел.
Все это было правдой, и Ричиус не стал отрицать это. Эти ночные прогулки были для него единственным способом прогнать демонов, которые постоянно приходили к нему во сне. Но проницательность военачальника неожиданно заставила его почувствовать себя неловко. Он поднялся с земли, стряхнув с колен грязь, и вытер испачканные руки о брюки. Карлаз продолжал смотреть на него, не вставая с колен.
– Я побеспокоил тебя, – проговорил Ричиус. – Извини. Я уйду.
Он повернулся и был уже на полпути к коню, когда Карлаз окликнул его.
– А теперь Кэлак бежит, – сказал военачальник. – И у него по-прежнему нет ответов. Ричиус повернулся.
– Карлаз, я…
– Да?
– Мне трудно говорить об этом.
Карлаз по-прежнему продолжал на него смотреть.
– Если ты уйдешь, то будешь чувствовать только раздражение. А потом ты скажешь жене, что ты раздражен, и вы оба будете сердиться. Ты приехал поговорить. Так говори. Я буду слушать.
Это приглашение было странным, но из всех трийских военачальников, с которыми был знаком Ричиус, он ощущал родство с одним только Карлазом. Может быть, именно поэтому остальные военачальники всегда сторонились его: он был совершенно на них непохож. Ричиус медлил между конем и озерцом, пытаясь придумать, что сказать. Он не мог объяснить себе, почему он приехал к Карлазу. Ему просто нужно было общество. Как это ни удивительно, но Карлаз, похоже, прочел его мысли. Он встал с колен и быстро подошел к Ричиусу.
– Люсилер – хороший человек, – сказал он. – Я ему доверяю. Но сейчас он занят важными делами. Остальные военачальники – они ищут у него решения их глупых ссор. Они заставляют его тратить время на чепуху. У него нет на тебя времени. И это тебя угнетает.
Ричиус засмеялся. Возможно, Карлаз был волшебником!
– Да, – признался он. – Кажется, это правда. Я чувствую себя одиноким. Я не триец, я не на месте. И…
Он замолчал, соображая, следует ли ему говорить дальше. Военачальник вопросительно наклонил голову:
– И?…
– Меня преследуют сны, – сказал Ричиус. – Страшные сны. О доме. О моей первой жене, Сабрине. Все это во мне – и рвется наружу. С тех пор как закончилась война с Наром, я ничего не сделал для моего народа в Арамуре. Они считают, что я их предал. И они правы. Сабрина умерла из-за меня. – Он отвел взгляд, ужасаясь тому, что говорит. – Я проклят, Карлаз. Все, кто доверяется мне, гибнут, но я всегда остаюсь жив. Это мое проклятие – жить, когда все остальные умирают.
Карлаз нахмурил лоб.
– Нарцы суеверны. Проклятия и предзнаменования – это чепуха. Тебе нехорошо так говорить. Я знаю про твою жену, Кэлак, про те жестокости, которые они с ней сотворили. Твое отмщение должно быть сильным. Ты и должен чувствовать гнев. Это то, что должен испытывать мужчина.
– Гнев кричит во мне, Карлаз. Иногда я больше ни о чем не могу думать. Мне необходимо что-то делать для Арамура, мне надо как-то отомстить за Сабрину.
– Но ты отомстил за нее! – ответил Карлаз. – Я слышал историю о человеке с железным лицом – о том, которого звали Гэйл. Вы сражались, и ты его убил. Она отомщена, Кэлак. Ты не можешь убить человека дважды.
– Если бы мог, то убил бы! – прорычал Ричиус.
