Дьяна помнила голод, и горькое прошлое заставляло ее ценить обилие, царящее в Фалиндаре. В цитадели никто не голодал – и в особенности Шани, – и они были защищены от причуд военачальников. Люсилер прекрасно справлялся с обязанностями повелителя Фалиндара и заботился о том, чтобы семья его друга ни в чем не нуждалась. Они пользовались уважением местных жителей: здесь Ричиус был героем. Но он никогда не смотрел на свое положение с этой точки зрения, и это раздражало Дьяну. В последние месяцы он стал отчужденным и мрачным, а его взгляд постоянно устремлялся в сторону моря – и Дьяна знала, что там он высматривает корабли Лисса. Он по-прежнему оставался хорошим отцом и был внимателен к ребенку, но что-то изменилось. Дьяна полюбила мужчину с мальчишеским очарованием, и ей не хватало его горячности, его простодушия. В последнее время Ричиус стал молчалив. Он почти ничем с ней не делился, оставляя ее гадать, что происходит в его мыслях. Когда они только поженились, она легко могла читать выражения его лица – но в последнее время это изменилось. Он окружил себя стеной, которую не могла преодолеть даже она. Они любили друг друга в полном молчании.
Этой ночью Дьяна спала, когда Ричиус наконец вернулся в цитадель. Было очень поздно, и она легла в постель одна – в последнее время это стало обычным. Шани в соседней комнате тоже спала. Дьяна услышала, как открывается дверь ее спальни. Она приоткрыла глаз и увидела на пороге Ричиуса. В лунном свете он двигался осторожно. В полумраке он посмотрел в ее сторону, пытаясь определить, проснулась ли она. Дьяна не шевелилась. Она слушала, как Ричиус раздевается, потом тихо моется в умывальнике у окна. Надев ночную рубашку, он очень осторожно лег в постель рядом с ней.
– Я тревожилась, – сказала Дьяна. После долгого молчания она услышала, что Ричиус вздохнул.
– Извини, – отозвался он.
– Уже очень поздно. – Она взглянула в сторону окна. Луна стала меркнуть. – Почти утро. Где ты был?
– Далеко. Думал.
– Думал? Тебя не было весь день! – Когда он не ответил, Дьяна перекатилась на бок и осторожно прикоснулась к его плечу. Казалось, ему не хочется на нее смотреть. – Ричиус, – прошептала она, – скажи мне, в чем дело?
– Ты ничем помочь не можешь, Дьяна. Спи. Извини, что я тебя разбудил.
– Я не могу спать. Теперь не могу. – Она потрясла его за плечо. – Пожалуйста!
Наконец он повернулся к ней. Его лицо было мрачным, измученным. От него воняло полями.
– Я знаю, что ты здесь несчастлив, – сказала Дьяна. – Я знаю, что тебе нужна месть. Но я не могу этого допустить, Ричиус.
Шепот Ричиуса был едва слышен.
– Дьяна, я люблю тебя. И я люблю Шани. Вы для меня все. Тогда почему мне так неспокойно?
– Дурные воспоминания, – ответила она и начала гладить его по голове, словно надеялась приглушить эту обжигающую память. – След войны. Это пройдет. Я понимаю, что сейчас тебе в это не верится, но так будет. Тебе нужно время, чтобы залечить душевные раны.
– Каждую ночь я думаю о возвращении в Нар, – сказал он. – Назад, в Арамур. Я их всех бросил, Дьяна. Я позволил им умирать. И я слышу, как они кричат мне, обвиняют меня. Даже Сабрина.
Сабрина. Дьяна отвела глаза. Она никогда не признавалась Ричиусу, что разделяет его чувство вины за ее смерть, хотя никогда даже не встречалась с этой девушкой. Но он оставил Сабрину и Нар ради нее, Дьяны, и за это его жену убили. У Дьяны задрожали пальцы, и она убрала руку с его лба.
– Сабрина мертва, – холодно проговорила она. – Тебе ее не воскресить.
Ричиус воззрился на нее.
– Я это знаю. Но за преступление должен быть дан ответ. Кто-то должен заплатить.
– Кто-то и платит, любимый, – ответила Дьяна. – Ты.
– Дьяна…
– Нет! – прервала его она. – Молчи и выслушай меня. Сабрина мертва. И Арамура нет. Теперь ты живешь здесь. Ричиус. Ты живешь среди трийцев, потому что больше не можешь вернуться домой. Это все, что у тебя осталось. – Она отвела взгляд. – Я – все, что у тебя осталось.
На нее опустился тяжелый груз вины. Она сказала это. И это было приятно. Но теперь следствием ее слов стало ужасное молчание. Ричиус пристально смотрел на нее. В темноте она ощущала его взгляд. Он винил ее, и она это понимала.
– Ты вернулся сюда ради меня, – мрачно сказала она. – Но ты сам так решил, Ричиус. Я никогда тебя об этом не просила. Ты думал, это сделает тебя счастливым, но тебя ничто не делает счастливым. И теперь ты винишь меня за свое горе.
Ричиус сел на постели.
– Я тебя не виню, – прошипел он. – Не говори этого!
– Винишь. Я вижу это, когда ты на меня смотришь. Тебе хочется уехать и воевать против Нара вместе с лиссцами, но тебя не волнует, что станет с нами. И ты не видишь опасности, потому что ты ослеплен ненавистью. Нар рвут на части, и ты хочешь получить свой кусок.
– Арамур – моя страна, Дьяна. Я король.
