Ему не хотелось, чтобы их кто-то увидел, а особенно стража башни или какой-нибудь мерзкий ворон. Герцог стиснул зубы и всмотрелся в темноту. В башне горели огни. Час по-прежнему был ранний, луна вышла из-за туч. Осторожно, незаметно, лодка с приливом приближалась к берегу. Энли вдруг стало страшно. Он давно не видел Энеаса и теперь неожиданно подумал, насколько сильно изменился его брат. Поток воспоминаний ворвался в его сознание, мгновенно уничтожив всю его решимость. Когда-то он любил брата. Но потом он снова вспомнил Ангела и мерзкие утверждения Энеаса насчет Нины – и в нем снова поднялась прежняя ярость. Сегодня он исполнит месть, которая так долго ему не давалось. И деньги Бьяджио будут использованы с толком: наемники захватят северное ответвление полуострова.
Маленькая лодка подплывала к берегу. Сидящие в ней люди перестали перешептываться. Они достали мечи и арбалеты и приготовились действовать. Повинуясь тихим командам Энли, гребцы подогнали лодку к кромке воды.
– Держитесь восточнее, – приказывал герцог. – Медленно, медленно.
К востоку были скалы и деревья, которые могли их укрыть, и там же находилась главная дорога. Для того чтобы его хитрость сработала, все надо сделать точно. Лодка уткнулась в берег, и солдаты Энли поспешно вылезли из нее, скрытые темнотой и выступами скал. Серая башня была совсем рядом, прямо за каменистыми склонами. Энли дождался, чтобы лодку подтащили повыше, и только тогда вышел на берег. Солдаты оттащили лодку к скалам и оставили под гранитным карнизом, поросшим мхом. Герцог задержался, чтобы внимательно осмотреть Крака. Ворон был совершенно спокоен.
– Идите к дороге, как я вам говорил, – сказал Энли своим спутникам. – Ждите меня там. Я скоро.
– Вам бы лучше пойти с нами, – проворчал Фарен, самый приближенный к Энли человек. – Пусть птица летит от дороги. Я не хочу терять вас из вида.
– Идите, – приказал Энли, ничуть не тронутый этой заботливостью. Он был не в настроении вступать в пререкания с подчиненными, и еще ему хотелось остаться одному на северном берегу залива. Уже много лет его нога не ступала на эту сторону Драконьего Клюва. И не пройдет и часа, как его брат, возможно, умрет. Сейчас Энли нуждался в одиночестве. – Я быстро вас догоню, – пообещал он Фарену.
Солдаты неохотно двинулись в путь, карабкаясь вверх по скале и исчезая из вида. Энли проводил их взглядом, а когда убедился, что они ушли, достал из кармана записку. Она была свернута в тугой рулон, достаточно легкий, чтобы Крак мог подняться с ней к окну Энеаса. Энли посадил ворона на скалистый карниз, а потом достал из кармана бечевку и привязал записку к лапке Крака. Птица беспокойно пошевелилась, но не стала пытаться расклевать бечевку, как прежде, за что Энли был ей глубоко благодарен. Он раз десять репетировал с умной птицей этот номер и был уверен, что Крак справится со своей задачей. Затянув узел, Энли отошел на шаг, осматривая свою работу. Черные глазки Крака хитро поблескивали.
– Ну, ладно, – сказал Энли. – Ты знаешь, что должен сделать. Теперь действуй.
Казалось, ворон зевнул – но потом расправил крылья и бросил на своего господина серьезный взгляд.
– Ангел, – каркнул ворон. – Ангел.
Энли сардонически улыбнулся:
– Правильно. За Ангела. А теперь лети, красавчик. Лети, моя месть!
Ворон подпрыгнул, набирая воздуха под крылья, и стал подниматься вверх, твердо намеренный передать письмо своего господина. Энли посмотрел, как Крак метнулся к Серой башне и большому балкону, выходившему на запад: это был единственный балкон замка, – украшенный мраморными химерами.
Именно так его приучили делать.
Герцог Энеас плотно поел со своими людьми и Чернышом и ушел к себе довольно рано. В Серой башне с наступлением зимы делать практически нечего, и аристократы северных земель, как правило, занимали долгие часы книгами и дневниками. Так как мать привила его любовь к чтению, герцог Энеас часто ложился рано, сворачиваясь под одеялами с чашкой медового чая, а Черныш наблюдал за ним из открытой клетки, подвешенной не слишком близко к огню. В этот вечер в желудке Энеаса тяжестью лежало непереваренное рагу, так что он пренебрег чаем и взял в кровать только книгу. Однако даже это не принесло его желудку облегчения. Повинуясь привычке, он все-таки прочел несколько страниц и только потом отложил книгу, готовясь заснуть.
