– Боюсь, что тебе придется ограничиться Краком. И потом, я готова биться об заклад, что Крак умнее остальных воронов Энеаса. Отец провел с ним много времени – он его обучал. Мне кажется, Крак любит моего отца больше, чем меня. – Нина повернулась, чтобы улыбнуться птице в клетке. – Правда, дорогой? Ты любишь отца, правда?
Птица не ответила, но Нинина улыбка не погасла.
– Крак – добрый друг, – сказала она и посмотрела на Лорлу. – Я знаю, как одиноко может быть в Красной башне, Лорла. – Она снова сжала ее пальцы. – Тебе одиноко?
Столь прямой вопрос заставил Лорлу поморщиться.
– Да, – созналась она. – Немного.
– Ну, на самом деле все не так плохо. В конце концов ты уедешь в Нар, а до тех пор мы с тобой можем дружить. Хорошо?
– Я была бы этому рада, – ответила Лорла. – Очень.
– Хорошо. Тогда ты можешь начать с того, чтобы обращаться ко мне на «ты» и называть меня по имени. Просто Нина. Друзья не пользуются титулами. И я не буду называть тебя принцессой, ладно?
Лорла рассмеялась:
– Хорошо… Нина.
– И ты будешь терпеливой? Ты больше не пойдешь разыскивать моего отца?
На этот вопрос ответить было труднее. Лорле отчаянно хотелось найти Энли, узнать, что за таинственную работу они с господином Бьяджио ей предназначили. Но
Нина пристально смотрела на нее и ждала ответа, и Лорле не хотелось рисковать новой дружбой.
– Ладно, – согласилась она. – Я больше не буду разыскивать герцога Энли. Но мне можно еще немного побыть здесь? Посмотреть какие-нибудь из этих книг?
– Это все, что тебе хочется? Читать?
– Пока да, – уклончиво ответила Лорла. Нина махнула рукой в сторону стеллажей, до отказа набитых рукописями:
– Выбери себе одну.
Лорле не нужно было повторять дважды. Она вскочила с кресла, подбежала к ближайшему стеллажу и вскарабкалась на него, словно обезьяна. У ее постыдного тела было это единственное преимущество.
Серая башня стояла на северном ответвлении Драконьего Клюва, одинокая и заледеневшая на скалистом выступе. Подобно своей сестре, Красной башне Энли, Серая башня была стоическим зданием. Она стойко переносила штормы и поглощала соленые удары океана. Как и ее красная сестра, она была построена, чтобы отделять своего хозяина от людей, которыми он правил. Она возносилась над крестьянами, трудившимися на его полях. Герцог Энеас любил свою Серую башню. Он любил панораму, открывавшуюся из ее высоких помещений, любил окружавшую ее дубовую рощу, ее высокие чугунные ворота, которые постоянно охранялись солдатами с лицами воронов – людьми, которые поклялись служить ему и носили черные доспехи. Они были верны и преданны своему эксцентричному господину, и Энеас щедро вознаграждал их за службу. Все обитатели северного ответвления были довольны своим жребием. И Серая башня была хорошо защищена – не только стражниками в металлических одеяниях, но и величайшим достижением герцога Энеаса, армией, которую он буквально сам вырастил.
Воздушной армией.
Конечно, это было преувеличение, и Энеас это понимал, но ему нравилось звучание этих слов. Пятьсот воронов. Они внушали ужас людям. Весь Драконий Клюв знал о воздушной армии, и никто не решался приехать к башне без предварительного разрешения из боязни, чтобы ему не выклевали глаза. Герцог Энеас спокойно спал в Серой башне, считая себя в безопасности от злобных козней брата и любых опрометчивых налетчиков. Его защищала воздушная армия. Вороны были его детьми и выполняли его приказы. Он был их богом и их матерью. Энеасу достаточно было только согнуть палец, свистнуть или повернуть голову – и они его понимали. Этот дар у него был детства, и Энли завидовал этому дару и боялся его. В годы отчуждения, возникшего между братьями, Энеас сполна оценил свою власть над воронами. Пятьсот пар глаз оберегали его. В Серой башне Энеас мог спать спокойно.
Он не всегда боялся брата. Когда-то они были лучшими друзьями. Они делились всеми тайнами, они любили и уважали друг друга. Их мать была святой женщиной, сокровищем – и они оба ее обожали. Они вместе плакали о ее кончине и о смерти ее отца: рыдали друг у друга в объятиях и не стыдились своих слез. В ранние дни правления Аркуса они оба были верны императору и его Черному Ренессансу и гордо поднимали Черный флаг. Их разделял залив, но духовно они были едины. Каждый жил в своем замке, но они не были разъединены и часто писали друг другу. Они обсуждали, как править страной, унаследованной от отца, спорили о том, где найти лучшие вина. Как солдаты священной армии, они были ближе, чем просто родственники.
Но это было очень давно, пока между ними не встала Ангел.
