– Красив? – засмеялся Симон. – Снаружи, может, и красив. Но внутри, под шкурой… Нет. Он прожил слишком долго, чтобы не быть всего лишь мерзкой свиньей. Ты сказал, что я могу выбрать дерево. Ну так я выбрал этого старого паскудника. Если хочешь, помогай мне. А не хочешь – не помогай. Мне все равно.
И, не сказав больше ни слова, Симон замахнулся топором на древний дуб, вонзил лезвие в его кору и нанес глубокую рану. Он сделал еще удар и еще – и вскоре из гигантского ствола полетели щепки, оставляя небольшие щербины на броне шириной в десять футов. Ричиус наблюдал за Симоном, удивляясь той злобе, которая вдруг его охватила. Симон замахивался топором, не делая передышек. И наконец, сам не понимая почему, Ричиус занял место по другую сторону огромного ствола и тоже начал его рубить. Симон остановился. Его глаза встретились с глазами Ричиуса, а по губам пробежала улыбка. Он подождал, чтобы Ричиус завершил свой удар, и только потом взмахнул своим топором. Через два удара они вошли в ритм: Ричиус, потом Симон, потом Ричиус, потом Симон – и медленно, очень медленно они начали подрубать древний дуб.
Эта задача оказалась чудовищно трудной. Прошло всего несколько минут – и на лбу Ричиуса выступили капли пота. Симон уже начал тяжело дышать. Однако они обменивались подбадривающими взглядами и продолжали сражаться с упрямой корой и каменной древесиной, с хрипом напрягая мышцы до предела. Они работали не меньше часа, и когда на стволе наконец появилась глубокая впадина, Симон поднял руку, сдаваясь.
– Боже, ну я и устал! – прохрипел он, смеясь.
Он оперся на топор. Его лицо и рубашка вымокли от пота. Им удалось подрубить только часть ствола, и впереди их ждали еще часы работы.
– Ты уверен, что это была хорошая мысль? – съязвил Ричиус.
Он бросил топор и направился туда, где они оставили лошадей. Мехи, которые они взяли с собой, были полны прохладной влагой. Ричиус принес их к дубу вместе с едой. Ему не просто хотелось пить. Тяжелая работа принесла с собой чувство острого голода. А впереди оставалось еще гораздо больше. Сначала им надо будет завалить гигантское дерево, а потом разрубить его на части, которые еще надо будет отволочь к повозке. Ричиус тихо чертыхался, ругая себя за то, что позволил Симону выбрать дерево. Но потом он вспомнил, с какой решимостью нарец смотрел на дуб и с какой яростью замахивался топором, и подумал, что предоставить Симону право выбора было разумно. Какой бы гнев он ни испытывал, теперь он изливался через его топор на старый дуб, и казалось, будто они действительно земляки – а может, даже друзья.
Ричиус поспешил обратно
– Хорошо! – вздохнул он. – Спасибо. А это что? Еда?
– Моя жена запаковала нам кое-что. Есть хочешь?
– Всегда! – ухмыльнулся Симон. Он посмотрел на дерево. – Но у нас много работы. Может, стоит повременить?
Ричиус уселся на землю и начал рыться в мешке.
– Можешь повременить, если хочешь. А я буду сидеть и смотреть, как ты работаешь. Ладно?
– Ну уж нет! – ответил Симон, снова бросая топор. Вытянув шею, он попытался заглянуть в мешок. – Что там у тебя?
Ричиус начал вынимать из мешка еду. Две пресные лепешки, немного овощей, немного вяленого мяса, фрукты, похожие на яблоки. Это была трийская еда, но Ричиус давно успел к ней привыкнуть, а Симон, который, похоже, был готов есть что угодно, нетерпеливо уселся за трапезу. Схватив один из плодов, он откусил большой кусок и радостно вздохнул, ощутив его вкус.
– Что это? – спросил он. – Вкусно!
– Трийцы называют его «шибо», – объяснил Ричиус. – Плод любви. Его дает дерево, которое растет здесь неподалеку. Их собирают осенью, как яблоки.
Симон вытащил из-за пояса кинжал и начал отрезать куски плода. Он протянул один кусок Ричиусу. Сезон шибо как раз недавно начался. Ричиус оторвал кусок трийской лепешки и подал Симону. Нарец поднес хлеб к носу и понюхал. Ноздри у него все еще были распухшие, но он уже ощущал запахи.
– Боже, до чего приятно снова видеть еду! – сказал он. – Да еще так много. Не понимаю, чем ты здесь недоволен, Вэнтран. Ты тут недурно устроился – бывает намного хуже.
– Наверное, – пожал плечами Ричиус. – Но в жизни есть не только еда, знаешь ли. Иногда человеку нужно нечто больше, чем крыша над головой и вдоволь еды. – Он поднял взгляд, вглядываясь Симону в лицо. – Ты так не считаешь?
– Человеку нужно очень мало, – заявил Симон. – Ты – королевских кровей. Ты не знаешь, каково это – не иметь ничего. А я знаю. И когда я ем хороший хлеб, наверное, я чувствую больше, чем ты. Ты ведь привык, что тебе все подносят на блюде, правда? Я не хочу тебя обидеть, честно. Но это истина. Я прав?
