– Мой папа и в самом деле был монтажником–высотником, – раздался позади нее тихий голос Тоби. – Он умер, когда мне было четыре года. Спасал другого парня, который застрял, и это точно правда.
Люси чистила банан, умышленно продолжая стоять к нему спиной.
– Мне жаль. А я даже не знаю, кто был мой отец.
– А ваша мама?
– Умерла, когда мне было четырнадцать. Хорошей мамой ее не назовешь. – Она сосредоточилась на банане, по–прежнему не глядя на мальчика. – Хотя мне повезло – я привыкла.
– А моя мама умерла почти сразу же, когда я родился.
– Похоже, ее тоже не назовешь отличной мамой.
– Зато у меня была классная бабушка.
– И ты скучаешь по ней. – Она отложила в сторону банан и наконец-то повернулась к нему лицом, только чтобы увидеть собравшиеся в больших карих глазах слезы. Слезы, которые он бы предпочел ей не показывать.
– У нас много дел. – Люси оживленно направилась в солярий. – Давай приступим.
В последующие несколько часов Тоби помогал ей сносить поломанную мебель, потертые подушки и траченные молью шторы в кучу в конце подъездной дороги. Оттуда Люси собиралась увезти все куда-нибудь с чьей–либо помощью. Панда, может, и не имел почтение к этому дому, зато она уважала, и если хозяину что не понравится, пусть подает на нее в суд.
Недостаток мускульной силы Тоби восполнял целеустремленным отношением к делу, что трогало Люси до глубины души. Ей сроду не доводилось работать один на один с детьми, кроме своих родственников.
Вместе они с трудом выволокли из дома древний уже не работающий телевизор. Тоби наполнил мусорные мешки журналами десятилетней давности и порванными книжками в мягких обложках, которые вручила ему Люси, вытащив из книжных шкафов в солярии. Потом протерла полки и переставила то, что осталось. Сколько Люси с Тоби не старались, а отвратительный зеленый кухонный стол оказался слишком тяжелым, чтобы его сдвинуть с места. Кончилось дело тем, что оба заработали ужасные занозы за свои труды.
Когда она решила, что на сегодня хватит, то вынесла деньги на веранду, которую Тоби только что закончил помогать Люси отмывать. Глаза мальчика распахнулись, увидев, какую сумму ему вручила соседка. Он поспешно сунул банкноты в карман.
– Я могу приходить сюда в любое время, – с готовностью предложил он. – И убирать дом. Я знаю, до сих пор выглядело не очень, но теперь я научился гораздо лучше.
Она доброжелательно рассматривала его.
– Панде нужно, чтобы за домом присматривал взрослый человек. – И добавила, увидев, как разочарованно вытянулось лицо Тоби. – Но у меня имеется на примете кое-какая работа для тебя.
– Я умею делать все не хуже взрослого.
– Все равно он этого не поймет.
Тоби протопал по веранде и со стуком захлопнул за собой дверь, но Люси знала, что он вернется. Так оно и случилось.
В следующие несколько дней они сметали паутину и скребли полы. Самую потрепанную мягкую мебель, стоявшую снаружи, Люси накрыла имевшимися в избытке пляжными полотенцами и обнаружила, что металлическая этажерка для выпечки, выглядевшая громоздко в прихожей, идеально подходит для веранды. Мало–помалу исчезли керамическая свинка, побитые жестяные коробки и другой загромождавший столешницы хлам. Люси наполнила синюю керамическую миску зрелой клубникой, а какую-то банку из–под джема розами, обнаруженными на росшем за гаражами вьющемся кусте. Аранжировка сильно отличалась от невообразимых творений, выходивших из стен цветочного магазина при Белом доме, но нравилась Люси в той же мере.
На четвертый день после отъезда Панды они отдирали уродливое ковровое покрытие в темной каморке.
– У вас есть еще хлеб? – спросил Тоби, когда они закончили.
– Ты умял последний кусок.
– А вы еще спечете?
– Только не сегодня.
– Вам стоит печь больше. – Он изучал ее новейший аксессуар, татуировку в виде великолепного дракона, обернувшегося от ключицы вокруг шеи, и с огнедышащей пастью, упиравшейся прямо в мочку. – Сколько вам лет вообще-то?
Она было собралась сказать, что восемнадцать, но вовремя спохватилась. Если она хотела, чтобы мальчик не врал, то и ей придется быть искренней.
– Тридцать один.
– Какая старая.
Они вышли наружу, и Тоби стал держать стремянку, пока Люси отрывала вьющиеся растения, росшие над единственным окном каморки. Если комната перестанет быть такой мрачной, то превратится в хорошее место, где можно будет заняться писательством.
Через окно она разглядела медового цвета дубовые полы. С того момента как Люси переступила порог, дом позвал ее. Панда точно не заслужил это место.
Бри разделась в крошечной прачечной в задней части коттеджа и кинула грязную одежду прямо в стиральную машину, вплоть до лифчика и трусиков. От дымаря, который использовали, чтобы усмирить пчел, пахла она так, словно весь день провела у костра, поэтому, завернувшись в полотенце, отправилась в ванную комнату. Бри сроду в своей жизни не приходилось так тяжело работать: у нее ныли все мышцы.
