– С головой. – Себастьян показал на второй стол, заваленный провиантом. – Я даже попросил этого… как его… в общем, местного управляющего, ничего больше пока не привозить. И так кладовые с ледником доверху забиты. Богатая страна, скажу я вам, сир. Очень богатая…
– Ваше сиятельство! А я вас ищу… – На кухню ворвался Ванятка. – Прикажете одеваться?
– Поешь сначала.
Но едва мальчик подошел к столу, в поварне появился фон Штирлиц.
– Сир, там прибыл какой-то местный священник. Если снаружи его сюда пропустили, значит, важная птица.
– Чего хочет?
– Мастер Фен говорит, что он к вам с посланием от местного епископа.
Епископа? Как-то мелковато.
– Может, mitropolita?
– Точно, сир! Этого самого, mitropulitiya. – Немец согласно закивал. – Вроде как приглашают вас нанести ему визит.
Я слегка озадачился. Эвона как. И что может означать приглашение нанести визит к самому́ митрополиту всея Руси? А не аукнется ли мне… Хотя если приглашает, то знает, что делает. Церковного иерарха такого уровня вряд ли назовешь глупцом, и он не станет открыто противопоставлять себя государю. Скорее всего, это уже начался этап первоначальных встреч, где заезжего фрязина будут прощупывать перед государевой аудиенцией. А церковники очень хорошо разбираются в людях. Опять же у меня перед русской церковью заслуга имеется, так что могут звать, чтобы просто отблагодарить. Как ни крути, придется встречаться. Но только после завтрака и утреннего моциона.
– Пусть ждет…
Посланец от митрополита обманул мои ожидания. Предполагал, что он будет неряшливым полуграмотным и нагловатым монашком, но гость оказался полной противоположностью. Высокий и атлетически сложенный, умное породистое лицо, черты скорее нордические, чем славянские, ряса из наверняка дорогой качественной ткани, умные глаза и аккуратно подстриженная борода – секретарь главы Русской православной церкви, диакон Алексей, оказал на меня самое благоприятное впечатление. И не только внешним видом, но и своим отменным тактом с вежливостью.
– Княже, мне поручено передать вам послание от митрополита всея Руси, владыки Геронтия. – Диакон говорил на академической латыни и первым из русичей обратился ко мне на «вы». – Владыка приглашает вас посетить его при первой появившейся возможности. – Секретарь с легким полупоклоном положил на стол запечатанный свиток.
Я кивнул, сорвал печать и развернул лист хорошо выделанной бумаги.
Что тут у нас? Опять латынь, понимание которой, к счастью, досталось вместе с телом бастарда. Почерк каллиграфический, подпись Геронтия – какая-то невнятная закорючка, а содержание… можно не читать, его почти дословно уже изложил визитер. Приглашение личное, что не предполагает какой-либо свиты с моей стороны. Ну что же, это тоже никак не настораживает, вполне понятное условие.
– Принимаю приглашение, – после недолгого раздумья ответил я. – Однако не могу даже предположить, когда у меня такая возможность появится. Увы, планы принимающей стороны остаются для меня неизвестными.
Я специально так поставил вопрос, дабы узнать, согласована ли аудиенция у митрополита с министерством иностранных дел великого князя Ивана… Тьфу ты… какое, в пень, министерство, совсем зарапортовался… Короче, кто там за иностранную полити́к у него отвечает? Казенный приказ, что ли?
– С принимающей стороной визит согласован. – Секретарь почувствовал, что я пытаюсь выведать, и без недомолвок развеял все сомнения.
– Раз так, считайте, что возможность у меня уже появилась.
– В таком случае, – диакон вежливо кивнул, – почту за честь сопроводить вас в резиденцию владыки.
– Хорошо. Мне необходимо сделать некоторые приготовления, вы же можете подождать внизу… – Я встал, давая понять, что аудиенция окончена.
Первым делом переоделся сообразно ситуации. Черный бархатный пурпуэн с собольей опушкой, черные шоссы, черные перчатки и черные же замшевые ботфорты с серебряными пряжками. Минимум украшений – всего лишь подвеска Золотого руна и пара перстней. Берет тоже в цвет, даже перья подобрал не слишком яркие. Не пристало блистать перед церковным пастырем. Сначала думал взять меч, но потом отказался от этой идеи. Все равно не допустят к митрополиту вооруженным, а прилюдно разоружаться – сродни урону чести. Правда, после некоторых колебаний все-таки спрятал на себе небольшой кинжал. На всякий случай. С церковниками всегда надо держать ухо востро.
– Братец, останешься за старшего… – Я подошел к походному зеркалу и поправил выбивающиеся из-под берета локоны. Черт… седею… А всего-то едва за тридцатник перевалило. Правда, в остальном никаких признаков приближения старости не заметно. Пожалуй, даже лучше стал выглядеть.
– Как прикажете, сир… – Логан заботливо оправил на моем пурпуэне рукав. – А если…
– Что «если»?
– Ну… – Шотландец замялся. – Если вы не вернетесь. Не поймите превратно…
– Я вернусь, – коротко ответил я.
