Тонкие обонятельные нервы его носа уловили запах страшного хищника. Обычно он не боялся тигров и, встречаясь с ними в тайге, старался быть хладнокровным и равнодушным, но теперь, в ночной тишине, окруженный непроницаемой чащей, зная намерение Владыки гор обмануть его, он понял всю безвыходность своего положения и решился на последнее средство спасения, доступное ему. В мгновение ока Топтыгин повернулся назад и, сделав несколько коротких прыжков, с легкостью кошки, взобрался на ближайшую старую липу, нижние ветки которой позволили ему удобно на ней расположиться.
По шуму медвежьих шагов и другим звукам, тигр догадался о намерениях Мишки и не торопился его догонять.
Выйдя из своей засады, Ван направился медленной и степенной походкой к месту действия и, подойдя к толстому стволу липы, на которой сидел медведь, поднял свою могучую лобастую голову и смерил его долгим испытывающим взглядом.
От этого взгляда у добродушного Мишки побежали мурашки по спине и шерсть на загривке стала дыбом.
Вытянув свою морду вперед и собрав в трубочку толстые губы, он выражал свой протест фырканьем и сопеньем, урчал что то себе под нос и плевался; но когда тигр стал на дыбы и оперся передними лапами о ствол липы, царапая ее своими когтями, медведь перебрался еще выше и, обламывая сухие ветки, начал бомбардировать ими царя зверей,
Ван окончательно вышел из себя и, в гневе за такое непочтение, оскалил свои страшные зубы, показав длинные острые клыки.
Осажденный на дереве Мишка проделывал какой то странный танец на толстом суку липы, фыркал и презрительно плевал на своего врага, посылая ему проклятия и называя самыми нелестными именами.
Между тем солнце уже выглянуло из-за гор и наступил яркий день.
Пернатые обитатели тайги запищали, зачирикали и запели свои обычные стройные песни.
Таежные завсегдатаи всевозможных происшествий и скандалов, сороки и сойки, были тут как тут. Их только здесь и не хватало.
«Так, так, так, – трещала сорока прыгая с ветки на ветку в вершине липы, приютившей злосчастного медведя. – Попался, голубчик, и поделом! Глупость до добра не доведет! Сиди теперь на дереве, как воронье пугало! Очень, очень рада, что судьба справедлива! В прошлом году ты сожрал моих птенчиков, а теперь сам попадешь на обед нашему Владыке! Так тебе и надо! Так, так!» Другие кумушки подхватили эти крики и наперебой стали осыпать бедного Мишку бранью и выливать на его голову грязные помои. Благо он был бессилен против них и только злобно посматривал на своих мучительниц своими маленькими глазками и неодобрительно пыхтел.
«Прочь, прочь отсюда – пропищал скромный серый поползень, случайно прилетевший на крики соек. – Как не стыдно вам издеваться над добрым Черным Мешком! Птенчиков он не трогал, я знаю это хорошо! Она лжет, как всегда…» Ho окончить свою речь он не мог: его обступили со всех сторон голубокрылые сойки и заглушили слова его неистовыми истерическими криками и бранью, так что бедный поползень, спасаясь от назойливых кумушек, вспорхнул и улетел на соседнюю березу, откуда молча наблюдал за всей этой кутерьмой.
Между тем Ван, видя, что медведь решил отсиживаться на дереве, походил еще некоторое время вокруг него, а затем удалился и залег в недалеком от него расстоянии, в надежде, что медведь в конце концов сойдет вниз.
Но неугомонные сороки открыли намерение тигра и своими криками указали Мишке на готовящуюся засаду.
Убедившись в бесполезности маневра, Ван вышел из своей засады, бросив грозный взгляд на неугомонных сплетниц, и направился вниз, в ту сторону, откуда пришел медведь.
Некоторое время сороки преследовали его, но затем отстали и возвратились опять к медведю, с целью узнать, что он предпримет дальше.
Освободившись от своих преследователей, тигр круто повернул в сторону, обошел заросли и снова залег на выступе скалы, откуда ему видна была верхушка липы и сидящий на ней медведь.
Сойки и сороки не могли его заметить среди зарослей аралий и актинидий, покрывавших гранитную верхушку скалы. Он лежал там, притаившись и зорко наблюдая за всеми движениями медведя.
Долго не решался Топтыгин оставить свою неприступную крепость. Солнце уже высоко стояло в небе и посылало свои горячие лучи на горы и леса, когда медведю, наконец, надоело сидеть без дела на дереве и он бесшумно спустился вниз. Здесь он огляделся, встал на задние лапы и внимательно озирался вокруг, не спрятался ли где-нибудь страшный хищник. Но, не обнаружив ничего подозрительного, Мишка поспешил скрыться в чаще, тихонько пробираясь через заросли. За ним устремились сороки и своими криками выдавали его присутствие.
Топтыгин умоляюще смотрел на них, как-бы прося не выдавать его, но это не помогало, тогда он старался отпугнуть их, бросаясь в их сторону и фыркая, но это еще больше раззадоривало кумушек и стрекотанье их оглушительно раздавалось под сводами леса.
Из своего наблюдательного пункта Ван прекрасно видел бегство медведя и бросился немедленно ему наперерез, руководствуясь криками сорок.
