На сердце у меня была тяжесть, когда я пустился в погоню за Ситором. Во-первых, меня мучили сомнения в преданности Джанай, во-вторых, я был вынужден бросить свое тело и отправиться в мир в обличье хормада. Почему я должен гнаться за Джанай, которая поверила Ситору, а не мне, бросила меня? Это можно было объяснить только одним — любовь всегда делает мужчину идиотом.
Мы пустились в путь ночью, чтобы нас не заметили из Морбуса. Только Хлорус, самая маленькая и быстрая луна, сопровождала нас. Но ее света было достаточно, а звезды указывали нам путь. Со всей своей сверхчеловеческой силой я налегал на весла. Мне помогали двое других. Мы решили двигаться и днем и ночью, спать по очереди на дне лодки. Еды у нас было много, а скорость, с которой двигалась лодка, позволяла надеяться, что мы можем избежать нападения враждебных племен, если они нас обнаружат.
В первый же день над нами пролетела стая малагоров, направлявшихся в сторону Фандала. Мы скрылись под нависшими над водой кустами. Мы совершенно отчетливо видели, что на спине каждой птицы сидит воин-хормад.
— Еще один отряд разбойников, — прокомментировал Тун Ган.
— Скорее, это отряд, посланный на наши поиски, — сказал я. — Вероятно, Эймад уже понял, что мы бежали из Морбуса.
— Но мы бежали уже неделю назад.
— Да, — согласился я. — Но я не сомневаюсь, что он посылал отряды во всех направлениях.
Ган Хад кивнул.
— Возможно, ты прав. Будем надеяться, что они нас не заметили, а то нам придется идти либо в резервуар, либо в инцинератор.
На второй день мы добрались до большого озера, где нас обнаружили дикари, жившие на его берегах. Дикари вскочили в каноэ и поплыли нам наперерез. Мы налегли на весла и наша лодка буквально летела над поверхностью воды. Однако дикари начали двигаться с того места, которое было впереди нашей лодки, поэтому казалось, что они успеют перехватить нас. Это была настоящая гонка. Когда они были совсем близко, я увидел, что дикари совсем голые и раскрашены так, чтобы производить как можно больший ужас. Волосы у них торчали в разные стороны. Они были вооружены дубинками и примитивными копьями, но гребли они чрезвычайно искусно, и их суденышки двигались с удивительной скоростью.
— Быстрее! — кричал я. И с каждым ударом весел наша лодка буквально выпрыгивала из воды.
Дикари кричали, потрясая копьями. Они почуяли добычу. Но лучше бы свою энергию, которую использовали на крики, они вложили в греблю, потому что мы смогли проскочить перед самым их носом и тут же стали удаляться. Бешенство охватило дикарей. С их лодок в нашем направлении полетели копья, дубинки, но было ясно, что мы смогли удалиться на безопасное расстояние, и все их снаряды падали в воду, не причиняя нам вреда. Некоторое время они гнались за нами, потом, поняв тщетность затеи, с глухим ворчанием повернули обратно. Это было хорошо, потому что Тун Ган и Ган Хад уже исчерпали все свои силы и теперь буквально упали в изнеможении на дно лодки. Я не ощущал усталости и продолжал грести с прежней силой к противоположному берегу. Там мы вошли в извилистый канал, по которому плыли около двух часов, пока не услышали над головой хлопанье крыльев.
— Малагоры, — сказал Тун Ган.
— Возвращается поисковая партия, — заметил Ган Хад. — Интересно, каковы у них успехи.
— Они очень низко летят, — сказал я. — Гребите к берегу Поближе к кустам. Однако нам очень повезет, если они не заметят нас.
Кусты росли на низком плоском острове, который поднимался над водой всего на несколько дюймов. Малагоры пролетели над нами, затем сделали круг и повернули назад.
— Они летят на свет, — сказал Тун Ган. — Хормады не любят летать ночью, так как малагоры плохо видят в темноте, а луна пугает их.
Мы смотрели на них, когда они пролетали над нами. Я увидел на трех птицах по два седока.
Остальные тоже заметили это. Ган Хад сказал, что хормады взяли пленников.
— И мне показалось, что один из них — женщина, — заметил Тун Ган.
— Может, они схватили Ситора, Пандара и Джанай?
— Они приземляются на этом острове, — сказал Ган Хад. — Если мы подождем до темноты, то сможем спокойно проплыть мимо них.
— Я сначала узнаю, нет ли среди пленников Джанай, — ответил я.
— Но если нас обнаружат, нам всем смерть, — сказал Тун Ган. — У нас есть возможность бежать, а чем мы поможем Джанай, если сами попадем в плен?
— Я должен знать. Поэтому пристанем к берегу. И если я не вернусь сразу после наступления темноты, вы двое можете плыть дальше, и да поможет вам бог.
— А если ты узнаешь, что она здесь? — спросил Ган Хад.
— Тогда я вернусь к вам и мы поплывем в Морбус. Окажись Джанай снова в плену, я опять вернусь за ней.
— Но что ты сможешь сделать? Ты принесешь в жертву свою и наши жизни, но жертва будет бессмысленна. Ты не имеешь права рисковать нами, когда у тебя нет ни малейшей надежды на успех. Если бы у тебя был хоть один шанс, я не колеблясь последовал бы за тобою, а так я отказываюсь. Я не желаю отдавать свою жизнь по-идиотски.
— Если Джанай здесь, — сказал я, — я вернусь. Даже если мне придется идти одному. Вы можете идти со мною, можете остаться на острове. Решайте сами.
